2021-04-26_09-21-19

«Стоп-приказ» Сталина. Почему мы не взяли Берлин в феврале 45-го

Висло-Одерская наступательная операция Красной армии, ставящая целью открыть прямую дорогу «в логово фашистского зверя», началась 12 января 1945 года.

Её исходным рубежом стала река Висла, к которой части Красной армии вышли ещё летом 1944 года.

Мощными ударами войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов сокрушили немецкую оборону, освободили западную часть Польши, вышли на территорию Германии и уже 3 февраля захватили чрезвычайно важные для дальнейшего наступления на Берлин плацдармы на западном берегу реки Одер.

Замысел Висло-Одерской операции был определён ещё в ноябре 1944 года – Ставка нацеливала на Берлин 1-й Белорусский фронт. Показательно, что именно тогда командующим 1-м Белорусским фронтом, которому должны были достаться лавры покорителя Берлина, был назначен Георгий Жуков, этнический русский. Возглавлявший ранее этот фронт поляк Константин Рокоссовский был назначен командовать соседним 2-м Белорусским фронтом, цель которого была более скромной – захват северной Германии.

В конце января 1945 года Жуков, подводя итоги наступления своих войск, доложил Сталину, что Берлин может быть взят «стремительным броском» в середине февраля 1945 года. Сталин дал на это согласие.

Итак, до Берлина оставалось 60−80 км, один, по сути дела, танковый марш. Как вспоминают очевидцы, все жили ожиданием приказа «На Берлин!».

Но «лавина стали и огня», всего за три недели прошедшая от 500 до 700 км, что значительно превосходило темп наступления немцев летом 1941 года, остановилась на 2,5 месяца. «Стоп-приказ» исходил от Сталина. Почему он изменил своё решение?

Этот вопрос, уже после смерти Сталина, широко обсуждался не только в официальной историографии, но выжившими при кровавом штурме Берлина в апреле 1945 года. Одним из именитых фронтовиков, кто полагал, что советские верха совершили ошибку, отказавшись от штурма Берлина в феврале 1945 года, был Василий Чуйков, командовавший 8-й гвардейской армией, нацеленной на Берлин.

В 1964−1965 годах были опубликованы его, в ту пору уже маршала СССР, воспоминания «Конец Третьего рейха», в которых чёрным по белому было написано: «Берлином с ходу можно было овладеть уже в феврале. А это, естественно, приблизило бы и окончание войны». По Чуйкову, ситуация «благоприятствовала», в распоряжении Гитлера не было сил, которые бы могли помочь берлинскому гарнизону.

Это утверждение Чуйкова вызвало острую критику со стороны советской военной элиты того времени, к ней присоединился и ряд военных историков.

Наиболее тяжёлые упрёки, оценивая обстановку близ Берлина на начало февраля 1945 года, Чуйков адресовал Жукову. Чуйков считал, что Жукову надо было решиться на штурм Берлина, не боясь риска, так как «на войне нередко приходится идти на него». На это Жуков отвечал, что, конечно же, «рисковать следует, но нельзя зарываться», ссылаясь на урок с непродуманным наступлением Красной армии на Варшаву в 1920 году, которое закончилось тяжёлым поражением советского Западного фронта.

Жуков переходит в наступление

Ответные доводы Жукова и поддерживавших его военачальников и историков, доказывавших, что штурм Берлина в феврале 1945 года привёл бы к катастрофе советских войск, сводятся к следующему.

Во-первых, в ходе проведения Висло-Одерской операции левый фланг 2-го Белорусского фронта (Рокоссовский) отставал от правого фланга 1-го Белорусского фронта (Жуков), к концу января 1945 года разрыв между ними составил около 120 км. В это время в Восточной Померании немцами спешно была создана группа армий «Висла» (одна танковая армия СС и две полевых армии, около сорока дивизий). Нависая с севера над правым флангом войск Жукова, она неминуемо устремилась бы в разрыв между фронтами и ударила армиям Жукова во фланг и в тыл.

Первоначально предполагалось, что группой армий «Висла» займётся 2-й Белорусский фронт, однако фронт увяз в тяжёлых боях в Восточной Померании.

Чуйков считал группировку противника в Померании малобоеспособной. Опыт однако показывал, что даже на этом этапе войны вермахт оставался сильным и коварным противником.

И действительно, 11-я танковая армия СС, составлявшая ядро группы армий «Висла», 15 февраля 1945 года перешла южнее Штеттина в контрнаступление с задачей «сбить» советские войска с позиций, захваченных на реке Одер. Наступление провалилось, но продемонстрировало, что могло произойти, если бы Жуков без оглядки устремился на запад.

Советскому командованию стало ясно: прежде чем наносить удар на Берлин, надо покончить с угрозой из Восточной Померании, поэтому четыре общевойсковые и одну танковую армию 1-го Белорусского фронта пришлось отвлечь с берлинского направления на север.

Во-вторых, пройдя с боями путь от Вислы до Одера, войска понесли огромные потери в людях и боевой технике, особенно в танках, ощущалась острая нехватка горючего, боеприпасов и продовольствия. Как вспоминал один из очевидцев, «жили и воевали на голодном пайке». Быстрое продвижение войск, а также ранняя весенняя распутица не давали возможности своевременно подвезти всё необходимое для боя и жизни миллионам красноармейцев.

В-третьих, вопреки утверждениям Чуйкова, немцам после поражений между Вислой и Одером удалось на берлинском направлении, стянув резервы, быстро наладить целеустремлённое, упорное, организованное сопротивление, они наносили чувствительные контрудары. Положение осложнялось тем, что в тылу стремительно продвигавшихся советских фронтов оставались очаги серьёзного сопротивления – немецкие войска, окружённые в Бреслау, Познани, Шнайдемюле и других, сковывали значительные силы советских войск.

С учётом всего этого, утверждал Жуков, становится ясным, что в феврале 1945 года начинать сложную операцию по взятию Берлина было бы безрассудной авантюрой.

Штурм Берлина, приведший нацистскую Германию к капитуляции, начался 16 апреля 1945 года, когда созрели все предпосылки для его успешного завершения, и элементы риска, о которых упоминал Чуйков, были сведены к минимуму – Красная армия к тому времени разгромила немцев в восточной Померании и восточной Пруссии, освободила Венгрию, значительную часть Чехии, Вену.

2 мая 1945 года гарнизон Берлина капитулировал. На Западном фронте союзники, в феврале-марте 1945 года форсировав Рейн, окружили группировку Вермахта в Руре и принудили её 17 апреля 1945 года к капитуляции.

«Пища для буржуазных пропагандистов»

Возвращаясь к позиции, занятой в середине 1960-х годов Чуйковым – критика, которая высказывалась видными советскими военачальниками и военными историками, им упорно отвергалась. И тогда, чтобы образумить строптивого маршала, была введена в действие тяжёлая артиллерия – 17 января 1966 года начальник Главного политического управления Советской армии и ВМФ Алексей Епишев провёл специальное мероприятие, на которое он пригласил Чуйкова и его оппонентов (Жуков отсутствовал). Здесь были не только повторены в развёрнутом виде уже известные аргументы, но и пущена в ход полновесная идеологическая дубина того времени – было заявлено, что точка зрения Чуйкова «даёт пищу для буржуазных пропагандистов». Епишев заявил, что действия советских военачальников можно обсуждать только в закрытой печати.

Проработка Чуйкова у главного военного идеолога СССР своей цели достигла – в мемуарах, напечатанных в 1970−1980-х годах советскими издательствами, от своих взглядов Чуйков отказался напрочь.

В постсоветские времена в России научные и околонаучные дискуссии о возможности взятия Берлина в феврале 1945 года с малым числом потерь продолжаются, хотя подавляющее большинство военных историков склоняется к ответу – нет, не могли.

При этом к аргументам добавляется ещё один, которым Жуков в своё время оперировать не мог.

Чуйков, действительно талантливый и храбрый военачальник, участник трёх войн (Гражданской, Советско-финской и Великой Отечественной), командовавший легендарной 62-й армией, отстоявшей Сталинград, мыслил категориями чисто военными. При этом чтобы понять логику действий Сталина, остановившего войска в начале февраля перед Берлином, надо посмотреть на вопрос с иной точки зрения.

Что произошло бы, если бы Жуков, следуя совету Чуйкова рискнуть, послал свои войска штурмовать Берлин, а в это время группа армий «Висла» ударила им в тыл?

Отступление, значительные потери (материальные и человеческие) – последствия с большим знаком минус, но, в конечном счёте, пережить их было можно. Но была опасность гораздо более ощутимая – мощный удар по политическому престижу СССР, ведь речь шла бы не об отдельной неудаче Красной армии, а о поражении при попытке захвата столицы Третьего рейха.

Прежде всего были бы ослаблены позиции Сталина в отношениях с союзниками (не забудем о проходившей в Ялте с 4 по 11 февраля 1945 года Конференции лидеров стран антигитлеровской коалиции), особенно по весьма чувствительному для СССР польскому вопросу. Решения Ялтинской конференции, позволившие Сталину установить в Польше угодный ему политический режим, стали возможными только благодаря успехам Красной армии и её присутствию на польской территории.

К тому времени под контролем Вермахта всё ещё находились значительные территории – Восточная Померания, Чехия, Словакия, Австрия, часть западной Венгрии, Рейнский и Верхне-Силезский угольно-промышленные районы, в Восточной Пруссии вражеская группировка, рассечённая на три части и прижатая к морю, продолжала борьбу (Кёнигсберг капитулировал лишь 9 апреля). На Курляндском полуострове ожесточённое сопротивление оказывали окружённые дивизии группы армий «Север».

Сталин опасался возможных сепаратных переговоров Гитлера с западными союзниками (особенно он не доверял Черчиллю). Поражение советских войск под Берлином придало бы сил умирающему Третьему рейху, и, как полагал Сталин, могло бы подвигнуть Гитлера на достижение договорённости с Британией и США о капитуляции Вермахта на Западном и Итальянском фронтах при продолжении сопротивления на Востоке.

У Сталина были свои причины в феврале 1945 года не спешить со взятием Берлина, но с какой стати ему было делиться этими соображениями с Жуковым и Чуйковым?

Яков Черкасский

Поделиться ссылкой: