SCHuchenskiy_800_G.K.-ZHukov-na-perednem-krae-oborony-sovetskih-voysk

Как один телефонный звонок Жукова изменил исход битвы за Москву

Во время разговора со Сталиным Жуков попросил подкреплений для начала контрнаступления. «Вы уверены, что противник подошёл к критическому состоянию?» — спросил Верховный. «Да!» — ответил генерал.

Рассказывают, что маршал мог впоследствии буквально по минутам восстановить события того дня. Он пытался это сделать в одной из глав своих «Воспоминаний и размышлений», но бдительные редакторы его книги, имея строгое предписание не подчеркивать роль Жукова в защите Москвы, основательно прошлись по рукописи и изъяли многие эпизоды и факты. Лишь совсем недавно эта глава увидела свет в первозданном виде — как ее задумал и написал сам автор. К тому же стали известны и многие документы той суровой осени. Опираясь на них, расскажем только об одном дне — первом декабря сорок первого года.

Многие недели тяжких боев на подступах к Москве, когда Жуков с первого вступления в должность командующего Западным фронтом предпринимал все меры, вплоть до самых суровых, для организации сопротивления врагу на каждом рубеже и одновременно готовил контрнаступление, наконец, кажется, принесли плоды. Надежды на то, что удастся измотать врага, начали оправдываться. Допросы пленных говорили, что моральное состояние в немецких частях уже совсем не то, что было в начале похода на Москву.

Но всё это были лишь первые признаки изменения ситуации. Враг еще продолжал рваться к столице. «Вечером 29 ноября, воспользовавшись слабой обороной моста через канал Москва-Волга, — вспоминал Жуков в рукописи, — танковая часть противника захватила мост в районе Яхромы и прорвалась за канал. Здесь она была остановлена подошедшими передовыми частями 1-й ударной армии, которой командовал генерал-лейтенант В.И. Кузнецов, и после напряженного боя отброшена обратно за канал».

Теперь, спустя годы и годы, много зная о прошлом, можно по достоинству оценить мужество и решительность Георгия Константиновича. Нужно было обладать огромной уверенностью в задуманном, чтобы на следующий день направить в Генеральный штаб план-карту наступления. В лаконичной записке, приложенной к ней, содержалась лишь одна просьба: «Зам. Нач. Ген. Штаба генерал-лейтенанту Василевскому. Прошу срочно доложить Комиссару Обороны т. Сталину план контрнаступления Зап. Фронта и дать директиву, чтобы можно было приступить к операции, иначе можно запоздать с подготовкой. Жуков».

Утром следующего дня, 1 декабря, началось тревожно. Неожиданно, как потом признавал Георгий Константинович, немецкие соединения прорвались в центре фронта, на стыке 5-й и 33-й армий, и двинулись по шоссе на Кубинку. Можно представить состояние командующего в те часы. Но, собрав всю волю, Жукова предпринял срочные меры, чтобы пересечь прорыв врага.

Дальше деревни Акуловка гитлеровцам продвинуться не удалось. На их пути стала 33-я стрелковая дивизия. Огнем своей артиллерии она заставила немцев отступить, загнав их на минные поля.

К сожалению, и сегодня историки не располагают в полном объеме документами о сражении под Москвой, по каким-то малопонятным причинам часть из них всё еще хранится под грифом «Секретно». Но по тем директивам, которые пошли в следующий день в армию с характерной фразой «Комфронта приказал», очевидно, что, не дожидаясь реакции на свое обращение, Жуков со свойственной ему энергией занимался подготовкой ответного удара. Все его мысли были обращены к предстоящей операции, в успехе которой он был уверен.

Не установлен точно, в котором часу 1 декабря Г.К. Жуков позвонил Сталину, сам маршал потом посчитал эту деталь малосущественной. Но, скорее всего, разговор состоялся днём, когда уже был поставлен заслон прорвавшейся группировке. Жуков доложил Верховному Главнокомандующему, что у него всё готово к началу контрнаступления и что он просит переподчинить ему 1-ю и 10-ю армии, чтобы нанести более сильные удары и отбросить немцев от Москвы.

А вы уверены, что противник подошёл к критическому состоянию и не имеет возможности ввести в дело новую крупную группировку? — спросил Сталин.

Противник истощился, — ответил Жуков. — Но и войска фронта без ввода в дело 1-й и 10-й армий не смогут ликвидировать опасные вклинивания, и, если мы их сейчас не ликвидируем, противник может в будущем свои группировки подкрепить крупными резервами за счет Северной и Южной группировок своих войск. И тогда может серьезно осложниться положение.

Хорошо, я посоветуюсь с Генштабом, — сказал Сталин.

После войны станут известны документы германского командования, которые еще раз подтвердят, что контрнаступление наших войск под Москвой явилось неожиданностью для гитлеровцев. Еще 2 декабря начальник штаба сухопутных войск Франц Гальдер записал в своем дневнике: «Сопротивление противника достигло своей кульминационной точки. В его распоряжении больше никаких новых сил». Пройдет меньше недели, и этот прогноз гитлеровского стратега будет опровергнут. Войска Западного фронта после авиационных ударов и артиллерийской подготовки перейдут в контрнаступление. Их поддержат соседние фронты, и за десять дней будет окончательно сорвано «генеральное наступление» на Москву.

Но все эти события произойдут позже, а вечером 1 декабря Жуков ждал сообщения из Генерального штаба. Б.М. Шапошников позвонил поздно:

Ставка приняла решение о передаче Западному фронту 1-й и 10-й и полностью всех соединений 20-й армии…

Так закончился этот день, первое декабря сорок первого года, день, когда генералу армии Г.К. Жукову исполнилось сорок пять лет. ДО начала контрнаступления, которое выдвинет его в число выдающихся полководцев нашего времени, оставались считанные дни.

Владислав ИВАНОВ

Поделиться ссылкой: