image

Подвиг 132-го батальона. Они были ближе к границе чем пограничники

Так иногда говорят об этом батальоне те, кто о нем помнит. Возможно, в этих словах нет особой «натяжки». Для этого надо лишь заглянуть в историю 132-го батальона.

Но для начала все-таки напомним тем, кто склонен к истерике при одном только упоминании о войсках НКВД: в годы Великой Отечественной войны 53 дивизии и 20 бригад из состава Народного комиссариата внутренних дел дрались на передовой. Дрались честно, отчаянно, храбро. Так, 10-я дивизия НКВД одной из первых встала на защиту Сталинграда, первой, вместе с народным ополчением, приняв удар врага по городу. И это – не исключительный случай. Это – характерный пример участия войск НКВД в Великой Отечественной войне.

Поэтому и нет никакой натяжки в словах, посвященных забытому 132-му батальону конвойных войск НКВД. В июне 1941-го в крепости Бресте этот батальон вместе с пограничниками первым встретил врага. Тем более, пограничники тогда тоже входили в состав Народного комиссариата внутренних дел… И все-таки 132-й конвойный батальон был особым подразделением, со своими, изначально специфическими задачами.

В апреле 1940 года местом его постоянной дислокации стал Брест. Общая численность батальона к началу войны — 631 человек. Или три конвойные роты. 1-я размещалась в Пружанах, Пинске, Кобрине и осуществляла охрану местных городских тюрем. 2-я и 3-я роты находились в самом Бресте. Среди их задач были охрана городской тюрьмы № 23 и внутренней тюрьмы УНКВД по Брестской области. Последняя, кстати, размещалась в самой Брестской крепости. Казармы батальона располагались между Тереспольскими и Холмскими воротами Цитадели – центральной части крепости. Расстояние до государственной границы, действительно, можно было измерить шагами.

Кроме несения конвойной и караульной службы, в батальоне большое внимание уделяли тактической и огневой подготовке, рукопашному бою. «Проводили тактические занятия с боевой стрельбой, совершали 40-километровые марши с полной боевой нагрузкой, движение по азимуту и компасу…» — так вспоминал бывший командир 2-го отделения автохозвзвода ефрейтор Борис Яковлев.

В ночь на 22 июня личный состав батальона, находившийся в крепости, включал 93 человека. Бо́льшая часть бойцов и командиров была в конвоях, караулах. Многие командиры и сверхсрочники батальона проживали со своими семьями на городских квартирах. «А политработники, между прочим, первыми в атаку шли…»

Двадцать второго июня, ровно в четыре часа… Если точнее, в 4.15 по московскому времени по Цитадели начала бить артиллерия 31-й, 34-й и 45-й дивизий Вермахта, а также тяжелые 210-мм мортиры. Свой «вклад» в создание огненного ада в крепости внесли реактивные снаряды минометов особого назначения «Небельверфер» и 600-мм артустановки «Карл». Аналогов этому оружию мир тогда не знал.

Один из первых снарядов рванул на кухне батальона. Другой – в помещении хозвзвода. По казарме непрерывно велся огонь и из стрелкового оружия. А из комсостава батальона в крепости находился только один человек — младший политрук Владимир Антонович Бродяной, который в самом начале боя получил ранение в левую руку и тяжелую контузию.

Но, едва оправившись от первого шока, способные вести бой бойцы батальона стали готовиться к обороне. Дежурный по роте Андрей Чубаров с несколькими товарищами буквально раскопали засыпанную при обстреле пирамиду с оружием, вскрыли ящики с боеприпасами. Вооружившись винтовками и ручными пулеметами, бойцы заняли оборону, держа под прицелом подходы к Холмским и Тереспольским воротам крепости. Командование приняли на себя старший сержант Константин Новиков и замполитрука Шиман Шнейдерман.

Ослабив огонь артиллерии, немецкое командование попыталось организовать высадку десанта близ мостов через реку Мухавец. На шести моторных лодках немецкий штурмовой отряд лейтенанта Кремерса стремительным броском намеревался проскочить Буг вдоль казарм батальона. Однако прицельный винтовочный и пулеметный огонь резко охладил вражеский пыл: три лодки были уничтожены и затонули, до мостов добрались только две. Сам Кремерс, пытаясь водрузить на советском мосту немецкий флаг со свастикой, был убит прямым попаданием в голову.

В течение первого дня войны немцы неоднократно пытались прорваться в крепость со стороны Тереспольского укрепления. И всякий раз терпели неудачу. Оставшиеся в живых бойцы 132-го батальона вместе со своими боевыми товарищами из 84-го стрелкового полка, израненные, измученные жарой, жаждой, переутомлением, четыре раза (!) сами поднимались в контратаки, отбрасывая врага. Командиру немецкого 135-го полка Фридриху Иону не оставалось ничего иного, кроме как констатировать: попытка пробиться к центру крепости полностью провалилась.

Очередной прорыв гитлеровцы попытались совершить вечером, воспользовавшись паузой, взятой защитниками крепости для перегруппировки своих сил. Около 10 понтонов с немецкими солдатами было спущено на воду. Но, едва только враг отошел от берега Буга, пулеметчики батальона сделали свое дело – посреди реки от беглого пулеметного огня не спасся почти никто.

«Умираю, но не сдаюсь…»

Однако силы бойцов таяли, а восполнить их было некем и нечем. Немногие уцелевшие в том аду – в закопченных, забрызганных кровью казематах – вспоминали позднее: «гарь от резины… воздух будто из песка, густой такой – не вздохнуть… А жить так хотелось! Нас мотало из стороны в сторону – от всего, от утомления, от нервов…». На следующий день гитлеровцы возобновили атаки. Под прикрытием артиллерии немецкие саперы попытались навести понтонный мост через Буг. И вновь эта попытка оказалась сорвана метким огнем бойцов 132-го конвойного батальона. Но, несмотря, на героические усилия оборонявшихся, немцам удалось прорваться к укреплению. Тогда бойцы конвойной роты пошли в рукопашную. Штыки, приклады, ножи, лопатки, камни, кирпичи – в той мясорубке годилось все. Немцев выбили из укрепления, а в оконном проеме ленинской комнаты вывесили красный флаг.

Наступили третьи сутки обороны. Самостоятельно сражаться в разрушенной казарме уже не было ни смысла, ни возможности. Единственным выходом было присоединиться к бойцам 333-го полка. До их казарм было всего 250-300 метров. Всего! Но 24 июня 1941-го и такое расстояние могло стать роковым – открытая местность простреливалась со всех сторон. Прикрываемые огнем станкового пулемета, оставшиеся к тому времени в живых бойцы батальона сумели совершить этот бросок. Живыми до рубежа обороны 333-го полка добрались немногие. А прикрывал этот бросок Шиман Шнейдерман, принявший на себя командование с первых мгновений войны.

Последние бойцы конвойного батальона участвовали в попытке прорыва на Западный остров, к Тереспольскому укреплению. В неравном бою большая часть бойцов погибла, многие попали в плен. Среди них оказались и руководители обороны батальона НКВД – сержант Новиков и замполитрука Шнейдерман. Позже они погибли в немецком плену.

Вернувшиеся в казармы держались до 25 июня. А 10 июля 1941 года 132-й отдельный батальон конвойных войск НКВД — как «полностью погибший», был исключен из официального перечня частей, входивших в состав действующей армии.
Сегодня имена 24 бойцов 132-го батальона НКВД увековечены на плитах мемориального комплекса «Брестская крепость – герой».

Благодаря серьезной историко-поисковой работе мы знаем о младшем политруке Владимире Антоновиче Бродяном, попавшем в плен, но выжившем и награжденном в 1985 году юбилейным орденом Отечественной войны I степени. Мы знаем также о дежурном по роте красноармейце Андрее Чубарове, до последнего отстреливавшемся от наседавших гитлеровцев и погибшем от разрыва гранаты.

О героическом сопротивлении бойцов 132-го батальона сегодня нам напоминают мемориальные плиты на территории Брестской крепости — памятник у стен бывших казарм, надпись «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина», датированная 20 июля 1941 года и обнаруженная в казарменном помещении.

Подвиг 132-го батальона. Они были ближе к границе чем пограничники

Поделиться ссылкой:

Один комментарий

  1. ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ГЕРОЯМ И НИЗКИЙ ПОКЛОН. В НАШЕ ВРЕМЯ, УВЕРЕН, МЫ СТОЯЛИ БЫ НЕ ХУЖЕ… ВО ВСЕ ВРЕМЕНА РОССИЯ СЛАВИЛАСЬ ГЕРОЯМИ.

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.