Smasked-Vlf-su152-22

Как «зверобой» в одиночку колонну «тигров» расстрелял

Тяжелая самоходная артиллерийская установка ИСУ-152 была принята на вооружение в 1943 году. Она считалась гаубицей-пушкой.

Изготовлена она была на базе танка ИС-2. В боеукладке — 20 снарядов. Тип бронезащиты — закрытый. Максимальная толщина лобовой брони — 120 мм. Масса — 46 тонн. Скорость — 35 км/час. Запас хода — 220 км. Ничего подобного у немцев не было создано. Штурмовая гаубица образца 1943 года калибра 150 мм уступала нашей ИСУ-152 также и толщиной лобовой брони (100 мм), и запасом хода (150 км), и другими тактико-техническими данными.

Лишь в конце войны, в 1945 году, немецкие войска получили мощную установку «Ягд-тигр» со 128-мм пушкой и толщиной брони 150 мм. Но повлиять на исход событий этот монстр уже не смог.

Из воспоминаний арттехника тяжелого самоходного артиллерийского полка Александра Евменовича Горбатина:

— Был в нашем полку экипаж Паши Бердникова. Хорошие, боевые ребята. Настоящие герои Когда мы взяли Владиновац, это в Югославии, Бердников на своей машине вырвался вперед. Ушел километров на восемьдесят. Полк завяз, а он прорвался и пошел с боем дальше и дальше, пока не кончилось горючее в баках. Навалились немцы. Хотели, видимо, взять живым. Но не взяли нашего Пашу Бердникова ни живым, ни мертвым.

Догнали мы его вскоре, видим: стоит самоходка, а кругом столько трупов навалено! Все в воронках. Немецкие танки горят, машины, бронетранспортеры… Побоище было великое.

Наш снаряд тяжелый, 43 килограмма! Калибр хороший — 152 миллиметра. Пушка бьет на 18 километров! И если прямой наводкой, то броню «Тигра» прошивала насквозь. Перед Пашиной самоходкой несколько «Тигров» стоят догорают.

Это было, как я уже сказал, в Югославии, между городами Владиновац и Крушевац. Экипаж весь цел. Встретили нас. Обнялись. Мы стали расспрашивать. Паша Бердников и говорит: «Что рассказывать? Сами видите». А у них уже ни горючего, ни снарядов, ни патронов.

— Меня ранило только однажды. И сразу — тяжело. И сразу — отвоевался. Из госпиталя — подчистую, домой, инвалидом.

Перед боем было у меня предчувствие нехорошее.
Мы, помню, продвинулись слишком далеко. Вклинились в их оборону.

Чтобы у противника создалось впечатление, что у нас много сил и они нас не отрезали контратакой, я приказал одному танковому взводу постоянно, туда-сюда, гонять свои «тридцатьчетверки». Может, они разгадали наши маневры, но контратаковать все же не осмелились. Постреливали из минометов. Но дистанцию держали, не сближались. Побаивались.

Мы, офицеры, стояли за танком. Одна мина разорвалась с недолетом, другая с перелетом, третья ударила в танк. Но вреда танку она никакого не принесла. Мы вышли из-за танка. Идем. Идем не спеша. Взвизгнула очередная мина. Я помпотеху вдруг и говорю: «Слушай, это ж моя летит». Отошли мы от танка недалеко совсем, метров пятьдесят-шестьдесят. И правда. Разрыв! — и мне в ногу осколком…

Вот с тех пор теперь и хромаю. И до Берлина не дошел. Всю жизнь жалею…

Поделиться ссылкой:

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.