2020-10-24_09-33-29

«Венона» — самый крупный секрет западной контрразведки

Проект «Венона» – кодовое название совершенно секретной программы спецслужб США по перехвату и расшифровке советских закодированных сообщений, начатой 1 февраля 1943 года и закрытой 1 октября 1980 года.

Речь идёт о нескольких тысячах сообщений между советскими дипломатическими миссиями в Америке и разведслужбами в Москве. Питер Райт (Peter Wright) в книге «Ловец шпионов», вышедшей в 1987 году, утверждает, что операция «Венона» была «самым крупным секретом контрразведки западного мира».

Начиная с 1939 года Служба армейской радиоразведки США (предшественница Агентства национальной безопасности – NSA) перехватывала сообщения, которыми обменивались Москва и советские диппредставительства за рубежом. Однако расшифровать их не пытались – все усилия были направлены на взлом немецких и японских кодов. Инициатором проекта «Венона» стал замначальника военной разведки Картер Кларк (Carter Clark). Он не доверял Сталину и опасался, что СССР и нацистская Германия могут организовать тайные переговоры в целях заключения сепаратного мира, что позволило бы немцам бросить все свои силы на борьбу с англо-американскими союзниками. В феврале 1943 года специальная группа дешифровщиков под руководством профессора лингвистики Мередита Гарднера (Meredith Gardner) приступила к изучению перехваченных радиограмм. Основу команды, которой руководила Джин Грабил (Gene Grabeel), составляли женщины. Они, в большинстве своём выпускницы колледжей, обладали развитым интеллектом, терпением и интуицией, знали языки и математику.

Дешифровщики расположились в бывшей школе для девочек «Арлингтон-Холл» (штат Вирджиния). Им предстояла сложная работа. Советская шифровальная система считалась особо надёжной, так как имела много уровней безопасности. Для кодирования текста использовались одноразовые блокноты: код применялся в течение суток и больше никогда не повторялся. При этом каждое послание шифровалось дважды. До сих пор шифры с использованием одноразовых блокнотов считаются нераскрываемыми, но только если используются, как и предполагалось, один раз.

Однако зимой 1941−1942 годов, в самый напряжённый период войны, шифровальные блокноты для ускорения радиообмена продублировали, одни и те же сочетания цифр использовали дважды. Эта ошибка оказалась роковой: американским криптоаналитикам удалось частично расшифровать тексты. В июле 1946 года Гарднер прочёл одну фразу сообщения об операциях НКВД в Латинской Америке. Затем он расшифровал радиограмму исключительной важности: нью-йоркская резидентура передавала в Москву список учёных, занятых в «Манхэттенском проекте» (так в США назвали программу по разработке атомного оружия). Найти ключ к разгадке Гарднеру помогла книга советских шифров, захваченная финнами во время войны с СССР, которую они продали в 1944 году американцам. А в сентябре 1945 года шифровальщик советского посольства в Оттаве Игорь Гузенко попросил политического убежища, передав канадцам шифры и документы с данными советской агентуры. Использовав эти материалы, контрразведывательные службы США и Канады разоблачили ряд агентов советской разведки. В похищенных Гузенко документах были подробно описаны принципы шифрования, применявшиеся в НКВД и ГРУ, что имело прямое отношение к операции «Венона».

Шаг за шагом сотрудники «Арлингтон-Холла», сверяя свою работу с результатами, полученными другими методами (в частности, анализом радиообмена), и информацией от перебежчиков, расшифровывали одно советское донесение за другим. Из перехваченных радиосообщений криптоаналитикам «Веноны» удалось прочесть приблизительно 2900, подавляющее большинство из которых относилось к 1942−1945 годам. Эксперты заменяли колонки цифр соответствующими им фрагментами текста, стремясь получить целостную картину радиообмена.

Операция «Венона» выявила пять различных групп советских кодов. Первая группа применялась торговыми представительствами СССР «Амторгом», а также всеми учреждениями, связанными с программой ленд-лиза. Вторая группа кодов использовалась для дипломатического и консульского радиообмена, третья – НКВД, четвёртая и пятая – военной и военно-морской разведкой ГРУ. Лишь в 1945 году криптоаналитикам удалось отличить телеграммы НКВД от посланий дипмиссий. К проекту был подключён сотрудник ФБР Роберт Лэмфер (Robert Lamphere), который обеспечивал оперативную поддержку. В 1948 году на основании расшифрованных телеграмм он сделал вывод, что многие граждане США активно занимались шпионажем в пользу СССР. При этом о «Веноне» из соображений секретности не докладывали даже президентам США Франклину Рузвельту (Franklin Roosevelt) и Гарри Трумэну (Harry Truman).

В 1945 году агент советской разведки Элизабет Бентли (Elizabeth Bentley) явилась с повинной в ФБР. Она была любовницей одного из создателей Коммунистической партии США и обширной разведывательной сети Якова Голоса. После его смерти Элизабет стала страдать от приступов депрессии, появились проблемы с алкоголем, коммунистические идеалы поблёкли. Бентли выдала имена нескольких десятков агентов, работавших в годы войны на НКВД и проникших в верхний эшелон служащих правительственных учреждений. Среди них были Локлин Кёрри (Lauchlin Currie) – экономический советник президента Рузвельта, Харольд Глассер (Harold Glasser) из министерства финансов и другие. Некоторые историки относились к Бентли с недоверием, но, как оказалось, она говорила правду.

Дешифровки, выполненные сотрудниками «Арлингтон-Холла», позволили вскрыть существование советской шпионской сети в сверхсекретном научном центре ядерных исследований в Лос-Аламосе, установить личность целого ряда американских, канадских, австралийских и британских агентов советских спецслужб, а также разоблачить большую группу шпионов из числа сотрудников важнейших ведомств американской администрации – Госдепартамента, министерства финансов, Управления стратегических служб (предшественника ЦРУ) и даже Белого дома. Однако многим из них удалось избежать суда. ФБР не захотело раскрыть секреты «Веноны», и единственным козырем обвинения было свидетельство Бентли. Этого оказалось недостаточно для суда, поэтому им даже не были предъявлены обвинения.

Избежал наказания из-за отсутствия веских доказательств и физик Теодор Холл (Theodore Hall), работавший в Лос-Аламосе над созданием ядерного оружия. Он был важным источником информации для СССР. Прямые свидетельства его шпионской деятельности отсутствовали. Единственной уликой против учёного были перехваченные донесения из советского посольства в Москву. На допросе в ФБР Холл ни в чём не признался, и, поскольку ФБР не хотело раскрывать карты и предоставлять прокуратуре расшифрованные документы, уголовное дело не возбудили, а подозреваемого отпустили на свободу.

Однако можно привести и другие примеры. Анализ сведений, полученных в ходе перехвата, показал, что некий агент обладал доступом к информации о секретных ядерных экспериментах американцев. Таких людей было немало, но к этому агенту вела ещё одна нить: его сестра училась в одном из университетов на Восточном побережье США. Подозреваемым оказался немецкий физик Клаус Фукс (подробнее о Фуксе см. «РГ/РБ» № 4/2013), ко времени разоблачения – сотрудник британского ядерного центра. Он был осуждён на 14 лет.

В дешифрованном в 1950 году по линии «Веноны» сообщении упоминался неизвестный советский агент, работавший в Лос-Аламосе. Контрразведчики выяснили, что речь идёт о Дэвиде Гринглассе (David Greenglass), младшем брате Этель Розенберг (Ethel Rosenberg). Грингласс признался в том, что он являлся советским агентом и был связан с мужем Этель Юлиусом Розенбергом (Julius Rosenberg). Супругов Розенберг арестовали. Они не признали себя виновными и отказались от сотрудничества с ФБР. 5 апреля 1951 года их приговорили к смертной казни. Супруги ожидали смерти в тюрьме Синг-Синг более двух лет и были казнены на электрическом стуле 19 июня 1953 года. Прошение Папы Римского о помиловании Розенбергов было отклонено президентом США Дуайтом Эйзенхауэром (Dwight Eisenhower). Розенберги стали единственными американцами, казнёнными в мирное время за шпионаж. У них остались двое детей.

Среди разоблачённых агентов советских спецслужб нелишне назвать ответственного сотрудника Госдепартамента Элджера Хисса (Alger Hiss), принимавшего участие в создании ООН, и известного экономиста Гарри Уайта (Harry White). Авторы книги «Венона: дешифровка советского шпионажа в Америке» Джон Хейнс (John Haynes) и Харви Клэр (Harvey Claire) считают, что американцы, предложившие свои услуги советской разведке, в подавляющем большинстве были членами компартии, полностью подконтрольной Москве. За редкими исключениями они являлись бескорыстными идеалистами, свято верившими в правоту своего дела.

В 1948 году американцы с помощью «Веноны» узнали, что на советскую разведку работает некий британец «Гомер», хорошо информированный о ядерном проекте и, скорее всего, живший в США. Англичане, получившие эту информацию, проделали огромную работу и выяснили, что речь идёт о секретаре их посольства в Вашингтоне Дональде Маклейне (Donald Maclean), участнике легендарной «кембриджской пятёрки». В 1951 году Ким Филби (Kim Philby) – одна из знаковых фигур советского шпионажа, работавший представителем британской разведки при ЦРУ и ФБР в Вашингтоне и знавший о проекте «Венона» – предупредил Маклейна, что его и ещё одного советского агента Гая Бёрджесса (Guy Burgess) раскрыли. Разведчиков нелегально переправили в СССР.

Для Кремля «Венона» стала крупным и дорогостоящим провалом. Агентурную сеть пришлось создавать заново и менять методы шифрования. Вместе с тем документы «Веноны» показывают, насколько эффективно работала советская разведка в годы Второй мировой войны. Проект был закрыт, потому что многие изучаемые материалы устарели. В 1995−1996 годах ЦРУ открыло доступ к документам «Веноны», однако многие не расшифрованы и не рассекречены до сих пор.

Александр Островский

Поделиться ссылкой:

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.