2019-11-08_15-54-50-694x400

Солдатская этика в Красной армии и в вермахте

Надо отметить, что одним из лучших достижений отечественной военной истории являлся выработанный столетиями кодекс нравственности в русской армии.

Речь идет прежде всего о таких непреходящих ценностях, как честь и воинский долг. В течение своего многовекового существования российское воинство руководствовалось девизом «Нет счастья большего, чем положить жизнь за други своя». Именно этим во многом объясняется большая стойкость русских войск в бою, способность к самопожертвованию, верность присяге и воинскому долгу.

Солдат всегда был уверен: братья по оружию и военачальники никогда не бросят его в момент смертельной опасности и будут предпринимать все возможное (и невозможное), чтобы выручить попавшего в беду воина.

И тем неслыханнее совершенно невообразимые с точки зрения солдатской этики случаи с нашими войсками, имевшие место в ходе Великой Отечественной войны.

Во второй половине июня 1942 года стало ясно, что Севастополь, несмотря на все героические усилия оборонявшей его отдельной Приморской армии и Черноморского флота, не удержать. Рано утром 30 июня 1942 года от руководителя Севастопольского оборонительного района вице-адмирала Филиппа Октябрьского в Ставку ВГК ушла шифровка: «Противник ворвался с северной стороны на корабельную сторону. Боевые действия принимают характер уличных боев. Оставшиеся войска сильно устали, ярко выражая апатию. Резко увеличилось количество самоутечки, хотя большинство продолжает героически драться. Противник резко увеличил нажим авиацией, танками, учитывая резкое снижение нашей огневой мощи; надо считать, при таком положении мы продержимся максимум два-три дня. Исходя из данной конкретной обстановки, прошу Вас разрешить мне в ночь с 30.6 на 1.7.42 года вывезти самолетами «Дуглас» 200–250 ответственных работников, командиров на Кавказ, а также, если удастся, самому покинуть Севастополь, оставив здесь своего заместителя генерал-майора Петрова».

Если перевести это на бытовой язык, то шифровка означает: «разрешите самим смыться, а подчиненных мы бросаем». И какова скромность – «если удастся, самому покинуть Севастополь»!

Через несколько часов из Москвы был получен ответ: «Ставка Верховного Главнокомандования утверждает Ваши предложения по Севастополю и приказывает приступить к их немедленному выполнению».

С каким настроением воевали оставшиеся защитники, узнав, что их бросило начальство?

Наконец, совершенно необъяснимый факт – военный совет Черноморского флота из осажденного Севастополя улетел на двух «дугласах», а сухопутным командирам для эвакуации было предоставлено две подводных лодки.

Между прочим, когда одному из руководителей первой Севастопольской обороны адмиралу Нахимову стала ясна невозможность в сложившихся на июнь 1855 года условиях отстоять Севастополь, флотоводец вышел на бастион и подставил лоб под пулю. Офицеры упрашивали его сойти с кургана, особенно сильно в этот день обстреливавшегося, но Павел Степанович, чувствуя, что выше его моральных сил пережить падение крепости, искал в этот день смерти. С его гибелью, отмечают современники, все защитники Севастополя, от генерала и адмирала до солдата и матроса, почувствовали, что не стало человека, при котором оставление крепости считалось делом немыслимым.

Когда русская армия уходила с Южной стороны, командиры увели войска из крепости по понтонному мосту, не оставив ни одного солдата. Что же, генералы и адмиралы были в те времена рыцарями. А история все-таки своеобразно наказала руководителей второй обороны Севастополя – их имена совершенно не зафиксировались и никак не запечатлелись в народной памяти. Имя Нахимова известно каждому, а кто такие Октябрьский? Кулаков (член военного совета ЧФ)?

Теперь о немцах. Вот шифровка командующего 6-й германской армией, окруженной нашими войсками под Сталинградом, генерал-полковника Фридриха фон Паулюса от 24 января 1943 года: «Предлагаю вывезти из котла отдельных специалистов – солдат и офицеров, которые могут быть использованы в дальнейших боевых действиях. Приказ об этом должен быть отдан возможно скорее, так как вскоре посадка самолетов станет невозможной. Офицеров прошу указать по имени. Обо мне, конечно, речи быть не может».

Вскоре генерал-полковник Паулюс получил ответ генерального штаба сухопутных войск: «…в отношении эвакуации специалистов: фюрер в просьбе отказал». То есть пленение более 20 немецких генералов в районе Сталинграда связано в первую очередь с тем, что они до конца разделили участь своих войск. А могли быть эвакуированы в любой момент. Не следует также забывать о том, что немцы вывезли из котла тридцать тысяч раненых. Место для двух десятков генералов при желании всегда бы нашлось.

Практически всем великим полководцам прошлого и настоящего свойственны идентичные черты. Помимо всего прочего, это подвижность и выносливость, простота личной жизни, нетребовательность в пище и одежде, малая потребность в отдыхе, отсутствие ритуала в деловых сношениях – все это давало им значительное число часов для продуктивной работы.

Например, фельдмаршал Эрвин Роммель, о котором Уинстон Черчилль в свое время говорил: «Мы имеем перед собой очень смелого и искусного противника и – да будет мне позволено сказать, несмотря на угар войны, – выдающегося полководца». Вот несколько штрихов из быта Роммеля. Завтрак его состоял из нескольких бутербродов, которые он съедал в машине, и глотка чая из фляги; поздний обед был не менее спартанским. Он требовал, чтобы лично ему и его штабу выдавали такой же паек, как и войскам. Ложился Роммель поздно, а уже с первыми лучами солнца был в штабе или в боевых порядках войск.

К слову говоря, вглядитесь в фотографии тех лет. Внешний вид большинства наших военачальников вовсе не говорит о том, что они завтракали бутербродами в машине и строго требовали себе щи да кашу из солдатского котла. Армия победившего пролетариата была уникальна в том числе и тем, что в ней существовала строгая ранжировка по количеству и качеству питания, в отличие от той же немецкой, где один паек полагался и солдату, и генералу. Кстати, немцев в годы Второй мировой войны необычайно удивляло то обстоятельство, что у румын, итальянцев и венгров офицерский паек значительно отличался в лучшую сторону по качеству от солдатского. По их понятиям, это противоречило духу товарищества и воинского братства.

У нас же даже командиру взвода полагалось дополнительное питание (масло, печенье, рыбные консервы), а чем выше должность и звание, тем эта разница была существеннее. Например, при полевом управлении фронта (армии) имелось несколько столовых – военного совета, политуправления и простая военторговская – для рядовых работников. В то же время в войсках действующей армии отмечались случаи гибели военнослужащих от истощения (Калининский фронт, 1943 год)…

Сделаны ли выводы из печальных уроков Великой Отечественной? Увы…

По-прежнему у нас много говорится о коллективизме, войсковом товариществе, боевом братстве, но в то же время для укрепления и развития этих важных составляющих боеспособности войск мало что делается реально. Положа руку на сердце, спросим: продовольственная и вещевая ранжировка, грубость и хамство старших по отношению к младшим, привилегии одним и отсутствие элементарных прав у других – разве все это в далеком прошлом? Поэтому-то поучительный опыт любых других армий в строительстве и воспитании войск внимательно изучать и оценивать представляется далеко не лишним.

Поделиться ссылкой:

10 комментариев

  1. Вермахт пишется с большой буквы. В Красной армии алкаши и матершинники . В Вермахте такого не было.

  2. Врите больше, в фашистской армии паек питания у офицеров и солдат вермахта,а от снабжения солдат и офицеров сэс и вермахта тоже отличался в пользу сэс, которым шло самое лучшее и в первую очередь. А если дело касалось союзников то в первую очередь обслуживали немцев как высшую расу.
    Про генералитет фашистов не врите, в воспоминаниях рядового офицера вермахта в Сталинграде высшие чины не голодали а пили коньяк и не в чем себе не отказывали.

  3. Из Сталинграда немцы вывезли около 30-31 тыс солдат и офицеров (кого-то «по блату», а кого-то вывезли лётчики — за большие деньги). Указывалась и другая цифра, что, якобы, 42 тысячи (столько «погрузили» для вывоза). Но ясно, что разница между этими цифрами — сколько вылетело и сколько долетело. Наши истребителя там «шастали» постоянно, да и зенитчики не дремали… Подбитый транспортник был обречён, — в нём погибали обычно все — и пассажиры, и экипаж.
    А в Севастополе при отступлении, конечно, наше командование покрыло себя позором. А почитать разговор адмирала Октябрьского со штабом ЧФ в ночь на 22.06.1941 г., то станет ясно, что встретить немецкие самолёты огнём настоял не командующий флотом Октябрьский, а дежурный офицер штаба флота. А Октябрьский пытался «увильнуть» от решения, — он явно боялся ответственности и свёл все действия к действиям «по инструкции», фактически уйдя от командования флотом. Вот потому мы и не помним мы таких «флотоводцев»…

  4. Автор, так есть в Севастополе ул. ген. Октябрьского, одна из центральных, кстати. А также и ул. ген. Кулакова, она хоть и не центральная, но тоже в центре города. Помнят и их. Хотя конечно, кто то может и подумать о футболисте Шевченко, находясь в мкр Шевченко г. Севастополь.

  5. Тоже считаю позором для высшего военного руководства спасение офицерского состава, начиная от майоров и выше. Оставили погибать около 80 тысяч бойцов. Половина из них погибли в рукопашных боях, остальные около 40 тысяч попали в плен. Когда был в Севастополе летом 2019 года, видел на 35-й батарее фото колонны пленных наших бойцов по четыре в ряду — она уходила к горизонту. А Октябрьский имеет звание Героя Советского Союза, а славной доблестной памяти в народе не имеет.

  6. Очередная антисоветская статейка с однобоким рассмотрением ситуации. Российские офицеры и адмиралы не были рыцарями, если что. Немцев не разрешили спасать вовсе не для солидарности с солдатами и да, вывозили их оттуда и за деньги и по блату. Наши офицеры и командиры, а также и бойцы НКВД бились с фашистами и погибали вместе с солдатами, защищая Родину и заград отрядов не было, во всяком случае массово. А спасение командного состава при невозможности спасти бойцов порой стратегическая, хоть и драматическая необходимость — для подготовки офицера надо потратить годы и годы, подготовить солдата — гораздо меньше. Это не значит, что жизни людей имеют разную ценность, но есть разная ценность специалистов, а тяжесть ситуации может приводить к сложным решениям. Если же посмотреть на безрассудное поведение Нахимова, то его можно оценить не только, как поступок «самурая», но и как безответственный — он мог послужить Родине и после, но предпочел умереть. Не осуждаю никого, но смотреть надо шире. А вот автор — явно симпатизирует тем, кто пришел в нашу страну ее разрушать и разорять.

  7. Автор, то ли недалёкий человек, то ли про нацистский провокатор который сожалеет что командный состав защитников Севастополя, вместо того чтобы погибнуть или сдастся в плен немцам, был эвакуирован на большую землю и впоследствии продолжал войну командуя воинскими соединениями Красной Армии и тем, приближая победу над гитлеровской Германией и её союзниками. Армию делают армией командиры, без них, армия это всего-лишь толпа. При невозможности спасти всех, спасают тех, от кого будет больше пользы в деле продолжения борьбы с врагом. Что же до Паулюса, то сказки про германское рыцарство рассказывайте самому себе в зеркало. да будет вам известно, Гитлер не позволил эвакуировать штаб попавшей в котёл под Сталинградом 6-й армии, только по одной причине. Немцы были уверены что им удаться деблокировать Сталинградский котёл так-же успешно, как это удалось им сделать с Демьянским котлом. Когда осознали что получился облом, эвакуировать уже не было возможности.

    1. Это война. Экстремальная ситуация. У одних есть чувство долга, ответственности, совести, другим приходится действовать по целесообразности. Специалистов, людей сведущих и высококомпетентных в военной (в любой) сфере надо беречь. Это может спасти немало жизней …

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.