2020-10-14_12-02-05

Как Есенин Германию покорил

125 лет назад, 3 октября (21 сентября по старому стилю) 1895 года в деревне Константиново Рязанского уезда Рязанской губернии родился Сергей Александрович Есенин.

Это был едва ли не единственный в истории русской литературы случай, когда выходец из небогатой крестьянской семьи стал знаменитым поэтом России.

Его литературная слава росла стремительно: первые стихотворения были опубликованы в 1914 году в детском журнале «Мирок», а сборник стихов «Радуница» (1916) сделал поэта известным. Он выступал со своими стихами в Москве и в Петербурге, его слушала в Царском Селе императрица Александра Фёдоровна со своими дочерями. Спустя всего 10 лет у Есенина вышли уже несколько сборников стихов: «Трерядница», «Исповедь хулигана» (оба – 1921), «Стихи скандалиста» (1923), «Москва кабацкая» и поэма «Пугачёв» (1924). Сравнивая себя с Александром Пушкиным, Есенин не постеснялся написать:

Блондинистый, почти белесый,

В легендах ставший как туман,

О, Александр, ты был повеса,

Как я сегодня хулиган.

Нарочитое «хулиганство» было, возможно, желанием доказать просвещённому обществу, что он не забитый сельский парень, а весьма уверенный в себе столичный житель. И следствием такого позиционирования стала женитьба на знаменитой в ту пору американской танцовщице Айседоре Дункан (Isadora Duncan). Эта была весьма экстравагантная пара. Она – танцовщица-новатор, основоположница свободного танца, он – самобытный русский поэт. Их везде ждали и принимали с восторгом.

После свадьбы, в мае 1922 года, Есенин с Дункан уехали за границу. Первым пунктом их заграничного путешествия был Берлин. В Берлин они прилетели из Кёнигсберга самолётом, а в Кенигсберг их доставила советско-немецкая авиакомпания «Дерулюфт», которая незадолго до этого открыла первую в советской России международную авиалинию «Москва – Кёнигсберг». Перелёт занял 8 часов 45 минут, в то время как поездом им пришлось бы добираться двое суток.

Железнодорожный вагон вообще вызывал в Айседоре брезгливость. И по Европе они решили путешествовать в роскошном 5-местном «Бьюике». Денег эта пара не считала: Айседора Дункан заложила свой дом в окрестностях Лондона и вела переговоры о продаже дома в Париже. А в Берлине Сергей Есенин и Айседора Дункан остановились в роскошном отеле Orion.

У Сергея Есенина в Берлине вышли три сборника стихов. Он встречался с русскими эмигрантами – художниками, писателями и поэтами, образовавшими эмигрантский «Дом искусств». Чаще всего такие встречи проходили в кафе Lion.

Историк русского зарубежья писатель Роман Гуль вспоминает об одной из таких встреч в Lion. Есенин, одетый в светлый костюм, вошёл в зал впереди Исидоры (так он называл Дункан); она шла за ним, одетая в красное платье с большим декольте. Часть публики запела «Интернационал», другая часть закричала «Долой!». Есенин залез на стул, заложил два пальца в рот и резко свистнул. А ведущий вечера, стараясь перекричать шум и свист, провозгласил: «Поэт Сергей Есенин будет читать свои стихи».

Есенин начал со стихотворения «Не жалею, не зову, не плачу», потом прочитал «Песнь о собаке». Зал затаённо слушал. Голос у Есенина был, по мнению Романа Гуля, «негромкий, теноровый». А когда поэт, заканчивая декламацию, прочитал «Говорят, что я скоро стану знаменитый русский поэт», слушатели были покорены полностью.

В Берлине Сергей Есенин вёл себя так же вольготно, как и в России. Однажды он исчез на целых три дня. Айседора нашла его в небольшом пансионате. Есенин сидел в пижаме и пил пиво. Разъярённая танцовщица перебила все пивные кружки, тарелки, кувшины, вытащила спрятавшегося в шкафу Есенина и отвела в гостиницу, где они жили. Штраф за нанесённый ущерб был огромный.

Там же, в Берлине, Сергей Есенин передал Роману Гулю свою автобиографию для публикации в ежемесячном эмигрантском журнале «Новая русская книга». Биография «была написана рукой, на небольших листах, с отставленными друг от друга буквами и падающими вправо строками. По-моему, эта была первая написанная им автобиография», – вспоминает Роман Гуль. В ней Есенин писал: «В РКП(б) никогда не состоял, потому что чувствую себя гораздо левее», а об имажинистах: «коммунисты нас не любят по недоразумению».

Следующее выступление Есенина в Берлине состоялось на обратном пути из США в Россию. Он тогда уже расстался с Айседорой Дункан. В Шубертзал, где все ждали поэта, Есенин явился «вдребезги пьян, качался из стороны в сторону и в правой руке держал фужер с водкой, из которого отпивал. Когда аплодисменты стихли, вместо стихов Есенин вдруг начал ругать публику, говорить какие-то пьяные несуразности… В публике поднялся шум, протесты, одни встали с мест, другие кричали: „Перестаньте хулиганить! Читайте стихи“. Есенина пытались увести, но поэт упёрся, кричал, хохотал, бросил, разбив об пол, свой стакан с водкой. И вдруг закричал: „Хотите стихи?! Пожалуйста, слушайте!“».

И он начал читать «Исповедь хулигана». Читал он очень искренне, «и скоро весь зал этой искренностью был взят. А когда он надрывным криком бросил в зал строки об отце и матери: „Они бы вилами пришли вас заколоть // За каждый крик ваш, брошенный в меня!“, публика устроила ему настоящую овацию».

Потом был вечер в зале Союза немецких лётчиков. Там Есенин впервые сам прочитал «Москву кабацкую». Вот какое впечатление произвёл тогда Есенин: «…лицо у него было приятно-крестьянское… Сейчас лицо это было больное, мертвенно-бледное, с впалыми щеками… В нём было что-то жалостливое, невооружённым глазом было видно, что этот человек несчастен самым настоящим несчастьем».

А когда оркестру заказали танец, Есенин плясал, как пляшут в деревне на празднике: с коленцем, с вывертом. Так неожиданно, в чужом городе, за тысячи вёрст от родного Константиново, проявилось его деревенское прошлое.

Из Дома немецких лётчиков они вышли часов в пять утра.

«Фонари уж не горели. Берлин был коричнев… Есенин вдруг пробормотал: „Не поеду я в Москву… не поеду туда, пока Россией правит Лейба Бронштейн“. – „Да что ты, Серёжа? Ты что – антисемит?“ И вдруг Есенин остановился. „Я – антисемит?! Дурак ты, вот что! А Лейба Бронштейн, это совсем другое, он правит Россией, а не он должен ей править… Дурак ты, ничего ты этого не понимаешь…“ Идя, он пробормотал: „Никого я не люблю… только детей своих люблю… Мне бы к детям… а я вот полтора года мотаюсь по этим треклятым заграницам“».

По возвращении из-за границы Сергей Есенин активно занимался книжно-издательской деятельностью, продавал свои книги в арендованной им книжной лавке на Большой Никитской. Он много путешествовал по России, посещал пушкинские места на Кавказе, много раз бывал в своём родном Константиново. Он пристально вглядывался в новую жизнь, ища в ней своё место:

Друзья! Друзья!

Какой раскол в стране,

Какая грусть в кипении весёлом!

Знать, оттого так хочется и мне,

Задрав штаны,

Бежать за комсомолом.

И всё же найти это своё место в новой России не смог. Раздвоенность души не давала поэту покоя. О здоровье Есенина беспокоились его близкие. Они обращались за помощью даже к Дзержинскому. Но ничего не помогло. Жизнь поэта оборвалась в Ленинграде, в гостинице «Англетер» 25 декабря 1925 года: спустя два с половиной месяца после его 30-летия.

Виктор Фишман

Поделиться ссылкой:

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.