2020-04-14_11-38-36

Два смертных приговора Фанни Каплан

30 августа 1918 года, член партии эсеров, полуслепая террористка Фанни Каплан совершила покушение на Владимира Ильича Ленина (Ульянова).

Именно плохое зрение этой невысокой и хрупкой женщины породило множество версий о её непричастности к ранениям, нанесённым из пистолета вождю российских большевиков после его выступления на заводе имени Михельсона. Авторы этих версий не верят документам (которые считаются подлинными) и утверждают, что Фанни Каплан не могла сама подготовить и исполнить это покушение. Но обо всём по порядку.

Биография революционерки

Фанни Каплан родилась в Волынской губернии, в бедной семье учителя (меламеда) еврейской начальной школы (хедера) Хаима Ройдмана. Свою краткую биографию она рассказала на следствии по делу № 2162 о покушении на вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина одному из ведущих чекистов, первому заместителю председателя ВЧК с 20 (7) декабря 1917 по 25 марта 1919 года Якову Христофоровичу Петерсу:

«Я, Фаня Ефимовна Каплан… Мои родители в Америке. Они уехали в 1911 году. Имею четырёх братьев и трёх сестёр. Все они рабочие. Отец мой еврейский учитель. Воспитание я получила домашнее. Под этой фамилией жила с 1906 года. В 1906 году была арестована в Киеве по делу о взрыве… Была приговорена к вечной каторге. В Акатуе я сидела вместе со Спиридоновой…».

Расшифруем сказанное. Эсер Виктор Гарский (он же Яков Шмидман) по заданию своего руководства готовил покушение на киевского генерал-губернатора Владимира Александровича Сухомлинова. Подготовка взрывного устройства проходила в номере киевской гостиницы «Купеческая». В этом же номере находилась и 16-летняя Фанни (подпольная кличка «Дора»), которая была в гражданском браке с Виктором Гарским. Она свято верила всему, что он делал и говорил. Вследствие неосторожного обращения взрывное устройство сработало, Фанни получила ранение в голову и частично ослепла. Когда полиция её схватила, любовника уже и след простыл.

Вот полицейская характеристика на Дору:

«…выглядит как еврейка, лет 20, без определённых занятий, личной собственности не имеет, при себе денег один рубль…».

Смертная казнь, к которой она была приговорена 5 января 1907 года Киевским военно-окружным судом, с учётом её несовершеннолетия была заменена пожизненной каторгой. И не где-нибудь, а в Акатуйской каторжной тюрьме – едва ли не самой жестокой в России по содержанию. В тюрьму она прибыла в августе 1906 года в ручных и ножных кандалах, поскольку за ней числилась склонность к побегу. В сентябре переведена в Мальцевскую тюрьму, поскольку нуждалась в извлечении осколков бомбы из руки и ноги; к тому же страдала глухотой и хроническим суставным ревматизмом.

Медицинское обследование, проведённое в мае 1909 года, обнаружило её полную слепоту. Тем не менее, до 1917 года она находилась на каторге. Ни одной просьбы о помиловании за 11 лет пребывания на каторге ею не было написано.

Процитируем далее её рассказ Якову Петерсу:

«…В тюрьме мои взгляды сформировались – я сделалась из анархистки социалисткой-революционеркой. Свои взгляды я изменила потому, что попала в анархисты очень молодой. Октябрьская революция меня застала в Харьковской больнице. Этой революцией я была недовольна, встретила её отрицательно. Я стояла за Учредительное собрание и сейчас стою за это. По течению в эсеровской партии я больше примыкаю к Чернову. Самарское правительство принимаю всецело и стою за союз против Германии…».

Два смертных приговора Фанни Каплан
Каплан Фанни Ефимовна

Любовь и мыло

Яков Петерс почему-то не посчитал нужным занести в протокол рассказ Фанни Каплан о её жизни после освобождения из тюрьмы. Февральская революция амнистировала всех политзаключённых. И она сразу же стала искать своего возлюбленного Гарского. Процитируем писательницу Полину Дашкову, которая в интервью «Комсомольской правде» 01.07.2008 года рассказала о том, что она вычитала из дневника Якова Петерса (написанного, кстати, по-английски):

«У неё (Фанни Каплан – Ред.) ничего не было, кроме пуховой шали, которая была ей очень дорога. Это был подарок известной террористки Мани Спиридоновой, вместе с которой она отбывала каторгу. Чтобы понравиться Гарскому, а время было тяжёлое, она эту свою шаль сменяла на рынке на кусок французского мыла, чтобы от неё хорошо пахло. У них было свидание. Но наутро он ей сказал: извини, дорогая, я тебя не люблю…».

Итак, под первой любовью ей пришлось подвести черту.

По направлению Временного правительства летом 1917 года она лечилась в санатории в Евпатории. Здесь, на лечении, она познакомилась с российским революционером и партийным деятелем, младшим братом семейства Ульяновых, Дмитрием Ильичём Ульяновым. Некоторые биографы намекают даже на установившиеся между ними интимные отношения. Как бы там ни было, Ульянов-младший дал ей направление в знаменитую тогда харьковскую глазную клинику. Каплан повезло: операция прошла удачно, и зрение у неё в значительной мере восстановилось. После этого она, как сама признавалась, жила в Севастополе и Симферополе, работала «как заведующая курсами по подготовке работников в волостные земства. Жалованье получала на всём готовом 150 рублей в месяц».

Версии покушения на Ленина

Речь Ленина на митинге на заводе Михельсона закончилась символическими словами: «Умрём или победим!». Когда Ленин покинул завод и уже садился в автомобиль, к нему подошла женщина с жалобой по поводу конфискации хлеба на железнодорожных вокзалах. Неизвестно, был ли это заранее разработанный сценарий или случайный эпизод. Но в момент, когда Ленин разговаривал с этой женщиной, террорист сделала три выстрела. Шофёр Ленина, Степан Казимирович Гиль, бросился за стрелявшей.

Задержали Каплан сразу же, на трамвайной остановке, что на Большой Серпуховской улице. Как свидетельствуют официальные документы, на вопросы задержавшего её рабочего она заявила, что стреляла в Ленина «по предложению социалистов-революционеров. Я исполнила свой долг с доблестью и помру с доблестью».

Сегодня, по прошествии стольких лет, трудно себе представить, чтобы рабочий сразу же, на трамвайной остановке, начал вести настоящее следствие. Но документы говорят именно об этом, а также о том, что при обыске у Каплан якобы отобрали «Браунинг» № 150489, железнодорожный билет, папиросы, записную книжку и мелкие личные вещи.

Затем её доставили на Лубянку. Там она начала отвечать на вопросы. В протоколах записано, что задержанная сразу же заявила, что никакого железнодорожного билета при ней не было, что покушение готовила самостоятельно, а о том, кто дал ей пистолет и деньги, и откуда она приехала, не расскажет никогда.

Подробности покушения, а вернее то, что власти решили сообщить по этому поводу народу, стали известны в начале 1922 года. Тогда, ещё при жизни Ленина, большевики провели первый открытый политический судебный процесс. Судили лидеров партии эсеров. На процессе давали показания «раскаявшиеся» боевики Григорий Иванович Семёнов-Васильев и Лидия Васильевна Коноплёва.

Семёнов-Васильев признался, что именно Боевая организация партии социалистов-революционеров в июле 1918 года «ликвидировала Володарского». Следующим был намечен военный лидер большевизма Лев Троцкий. Однако Троцкий постоянно находился в разъездах, мотался, что называется, между столицами и фронтом, поэтому, по выражению Семёнова-Васильева, «по техническим причинам» было решено вначале ликвидировать Ленина.

Во время подготовки покушения на Ленина Семёнов-Васильев совершенно случайно установил, что независимо от него такую же подготовку ведёт Фанни Каплан. Последнюю он знал как «непоколебимого революционного террориста». Фанни Каплан добровольно присоединилась к группе Семёнова-Васильева.

В упоминавшемся признании Якову Петерсу Фанни Каплан сказала: «Стреляла в Ленина я».

Расстрел без суда и следствия

В тот же день, утром 30 августа 1918 года, в Петрограде молодым поэтом, эсером Леонидом Каннегисером был убит председатель петроградской ЧК Моисей Урицкий. А вечером, сразу же после покушения на Ленина, было опубликовано воззвание ВЦИК за подписью Якова Свердлова, которого считают одним из организаторов «красного террора»:

«Несколько часов тому назад совершено злодейское покушение на тов. Ленина. По выходе с митинга товарищ Ленин был ранен. Двое стрелявших задержаны. Их личности выясняются. Мы не сомневаемся в том, что и здесь будут найдены следы правых эсеров, следы наймитов англичан и французов…».

Обратим внимание, что речь шла не об одном, а о двух стрелявших. Однако далее об этом втором почему-то забыли. А описанный выше политический судебный процесс над руководством партии эсеров был задуман, как мы видим, Яковом Свердловым за четыре года до его проведения.

О подробностях приведения в исполнение смертного приговора Фанни Каплан есть немало литературы. Собственно, никакого судебного приговора не существовало вообще; считается, что приказ о расстреле был отдан в устном виде лично Яковом Свердловым.

В то же время есть свидетельства, что, распекая очередного руководителя Комитета госбезопасности, Иосиф Сталин говорил:

– Ты что, белоручкой хочешь быть? Не выйдет. Забыл, что Ленин дал указание расстрелять Каплан? Хотите быть более гуманными, чем Ленин?… Будешь чистоплюем, морду набью.

Кто бы в действительности не дал указание о казни Каплан, она была приведена в исполнение 3 сентября 1918 года в 16:00 во дворе Московского Кремля.

Полуслепую женщину расстрелял комендант Кремля, бывший балтийский матрос Павел Дмитриевич Мальков. Свидетелем расстрела был известный пролетарский поэт Демьян Бедный.

После казней на Лобном месте за всю российскую историю это был единственный, как пишут исследователи, расстрел на территории Кремля. После расстрела труп Фанни Каплан затолкали в бочку из-под смолы, облили бензином и сожгли у стен Кремля.

Так срочно и тайно, заметая следы, поступают лишь со свидетелями, от которых нужно избавиться.

Но именно эта, совершенная втайне казнь, породила новые слухи и сплетни о том, будто бы уже после покушения на Ленина её видели живой то на Соловках, то в Казахстане, то где-то на Кавказе.

А 2 сентября 1918 года, в первый же день красного террора в Петрограде было расстреляно 900 заложников, в Кронштадте – более 500, затем пошли расстрелы в губернских городах. Не исключено, что среди расстрелянных был и тот второй, которого так и не назвали.

О памятниках

«Ржавеет золото, и истлевает сталь. / Крошится мрамор – к смерти сё готово. / Всего сильнее на земле печаль. / И долговечней царственное слово». Так сказала Анна Ахматова о памятниках, которые не стареют.

В цикле рассказов Михаила Зощенко для детей есть рассказ «Покушение», посвящённый событиям на заводе Михельсона. В нём сквозит настоящая издёвка над вождём. Судите сами: «Ленин хотел, чтобы все люди, которые работают, жили бы очень хорошо, – начинает Михаил Зощенко своё повествование. – И он не любил тех, кто не работает. Он про них сказал: пусть они вообще ничего не кушают, если не хотят работать. Это многим не понравилось. И враги Ленина непременно хотели его убить. И они подговорили одну злодейку убить великого вождя трудящихся Владимира Ильича Ленина…».

21 марта 1928 года в парижской газете «Единение» (№ 7) увидело свет стихотворение Бальмонта «Кремень» – одно из самых ярких «антисоветских» произведений поэта. В нём Бальмонт признаёт, что в борьбе с «Совдепией» хороши все средства, в том числе и террор. И потому Фанни Каплан и Леонид Каннегисер (1896−1918) являются для него героями:

Люба мне буква «Ка»,

Вокруг неё сияет бисер.

Пусть вечно светит свет венца

Бойцам Каплан и Каннегисер…

9 сентября 1922 года завод Михельсона переименовали в Московский электромеханический завод имени Владимира Ильича и на месте покушения установили закладочный камень. А сам памятный камень вождю мирового пролетариата поставили не на этом месте, а в сквере перед заводоуправлением. Закладочный же старый камень до сих пор, с известной долей иронии, считают в народе памятником Фанни Каплан.

Поделиться ссылкой:

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.