ffb1904e631dcd68_1024

Как называли немцы легендарного маршала Рокоссовского?

Любимец армии. Если Жукова солдаты уважали и боялись, то Рокоссовского – уважали и любили.

На вопрос о том, кто был наиболее выдающимся полководцем Второй мировой войны, ответ вроде бы очевиден — маршал Жуков. Впрочем, многие ветераны войны придерживаются мнения, что ему ни в чем не уступает маршал Рокоссовский. А военные историки на Западе пренебрежительно относятся к Жукову, зато великим полководцем считают Рокоссовского.

Сейчас имя маршала Жукова широко известно. Что же касается маршала Рокоссовского, то его имя на протяжении многих лет старательно замалчивалось, а если и упоминалось, то лишь по поводу его мнимого романа с киноактрисой Валентиной Серовой.

Именно его больше всего будут опасаться гитлеровцы, называя легендарного маршала «Генерал-Кинжал», а его штрафбаты «Банды Рокоссовского». И именно его будет называть Иосиф Сталин исключительно по имени и отчеству: «Константин Константинович», в знак глубокого уважения к нему. Почти никто из окружения вождя не удостаивался такой чести.

Об особом уважительном отношении Сталина к маршалу Рокоссовскому знали немногие. По легенде, во время застолья на даче в Крыму после войны Сталин отозвал Рокоссовского в сад и тихо ему сказал: — Я знаю, что Вы безвинно отсидели несколько лет. Мне больно смотреть Вам в глаза. Вы имеете все возможные награды. Примите от меня лично эту награду.

Он подошел к кусту роз и нарвал большой букет. Вытер платком кровь с ладоней от шипов роз, передал букет Рокоссовскому и вернулся в зал. Тот долго стоял на веранде с большим букетом…

Не упади Сталин с лошади накануне Первого военного Парада Победы, то главными действующими лицами Парада были бы Сталин и Рокоссовский. Почему Рокоссовский, а не Жуков?

Приведем выдержку из мемуаров Маршала Голованова А. Е. («Записки командующего АДД. М»., 1997. С. 299):

«Пожалуй, Рокоссовский — это наиболее колоритная фигура из всех командующих фронтами, с которыми мне довелось сталкиваться во время Великой Отечественной войны.

С первых же дней войны он стал проявлять свои незаурядные способности. Начав войну в Киевском особом военном округе в должности командира механизированного корпуса, он уже в скором времени стал командующим легендарной 16-й армии, прославившей себя в битве под Москвой…

Его блестящие операции по разгрому и ликвидации более чем трехсоттысячной армии Паулюса, окруженной под Сталинградом, его оборона, организованная на Курской дуге с последующим разгромом наступающих войск противника, боевые действия руководимых им войск в Белорусской операции снискали ему не только славу великого полководца в нашей стране, у нашего советского народа, но и создали ему мировую известность. Вряд ли можно назвать другую фамилию полководца, который бы так успешно действовал как в оборонительных, так и в наступательных операциях прошедшей войны.

Обладая даром предвидения, он почти всегда безошибочно разгадывал намерения противника, упреждая их и, как правило, выходил победителем. Сейчас еще не изучены и не подняты все материалы по Великой Отечественной войне, но можно сказать с уверенностью, что когда это произойдет, К. К. Рокоссовский, бесспорно, будет во главе наших советских полководцев.

Рокоссовскому, как лучшему из лучших командующих фронтами, было предоставлено право командовать Парадом Победы на Красной площади».

В ноябре 1936 года командующий войсками Ленинградского округа, будущий начальник генштаба Красной армии Борис Шапошников заключил служебную характеристику комбрига Рокоссовского словами: «Очень ценный растущий командир». Можно было предположить, что впереди 40-летнего комбрига ожидала учеба в академии генштаба и блестящая воинская карьера.

Но 17 августа 1937 года Константин Рокоссовский был арестован и препровожден в печально знаменитые ленинградские «Кресты» — следственную тюрьму, построенную еще императрицей Екатериной Второй. После раскрытого военного заговора, по доносу (в августе 1937 года) Рокоссовского арестовали. Формально повод был: участники заговора Уборевич и Примаков являлись его начальниками. Следователи активно искали компромат на Рокоссовского.

После недолгого следствия польскому и по совместительству японскому шпиону был объявлен приговор — 25 лет заключения в исправительно-трудовых лагерях. Вообще-то, дело должно было кончиться расстрелом, но в ходе следствия Рокоссовский не признал свою вину и никого не оговорил.

Остается только догадываться, что пережил Рокоссовский в застенках НКВД. Даже будучи маршалом, он постоянно имел при себе личное оружие.

Однажды на вопрос дочери о том, почему он не расстается с пистолетом, маршал лаконично ответил:

«Если за мной придут снова, живым не дамся».

«Инициатива не наказуема»

Как же повел себя Рокоссовский 22 июня 1941 года? Может быть, наученный горьким опытом, он проявил осторожность, ожидая указаний из Москвы? Нет, вскрыв на свой страх и риск секретный оперативный пакет, он реквизировал автотранспорт, находившийся на соседнем складе, и в спешном порядке устремился навстречу противнику. Это позволило спасти от разгрома луцкую группировку.

Хранившаяся в пакете директива предписывала немедленно привести корпус в боевую готовность и выступить в направлении Ровно, Луцк, Ковель. Быстро провели необходимую подготовку, затруднения возникли только с обеспечением автомашинами, горючим, боеприпасами. Командир корпуса приказал вскрыть находившиеся неподалеку склады с боеприпасами и автопарк. Формально он превышал свои полномочия, учитывая, что склады были центрального подчинения. Но в обстановке непрерывных налетов вражеской авиации, при отсутствии связи с вышестоящими штабами ждать разрешения было некогда да и не от кого, поэтому где расписками, а где и угрозой применения оружия сопротивление интендантов было сломлено. Зато корпус получил возможность для быстрого маневра.

В первый же день войска прошли свыше 50 км, а 131-я моторизованная дивизия (т.е. пехота, посаженная на реквизированные автомобили) достигла Ровно, совершив 100-километровый марш. На следующий день 20-я и 35-я танковые дивизии также сосредоточились северо-западнее Ровно.

О том, насколько своевременными и единственно правильными были действия Рокоссовского, вспоминал бывший тогда начальником оперативного отдела штаба Юго-Западного фронта И. Х. Баграмян:

“Подходил к концу третий день войны. На Юго-Западном фронте складывалась все более тревожная обстановка. Угроза, в частности, нависла над Луцком, где 15-й механизированный корпус генерала И. И. Карпезо нуждался в срочной поддержке, иначе танковые клинья врага могли рассечь и смять его. Ждали помощи и окруженные врагом вблизи Луцка части 87-й и 124-й стрелковых дивизий.

И вот когда мы в штабе фронта ломали голову, как выручить луцкую группировку, туда подоспели главные силы 131-й моторизованной и передовые отряды танковых дивизий 9-го мехкорпуса, которым командовал К. К. Рокоссовский. Читая его донесение об этом, мы буквально не верили своим глазам. Как это удалось Константину Константиновичу? Ведь его так называемая моторизованная дивизия могла следовать только… пешком.

Оказывается, решительный и инициативный командир корпуса в первый же день войны на свой страх и риск забрал из окружного резерва в Шепетовке все машины – а их было около двухсот, – посадил на них пехоту и комбинированным маршем двинул впереди корпуса. Подход его частей к району Луцка спас положение. Они остановили прорвавшиеся танки противника и оказали этим значительную помощь отходившим в тяжелой обстановке соединениям”

За полтора месяца с начала войны Рокоссовский стал командующим армией. О его армии все чаще упоминало Совинформбюро. По его поручениям совершенствовались оборона и управление войсками.

Как называли немцы легендарного маршала Рокоссовского?

Сам Рокоссовский (всегда в полной униформе, при всех орденах) постоянно появлялся в окопах, внушая солдатам чувство уверенности и спокойствия. В боях под Москвой Рокоссовский применил кочующие батареи и саперные группы для перехвата вражеских танков.

Интересно, что Рокоссовский оказался единственным генералом Красной армии, кто был награжден в первые дни войны. Он получил орден Красного Знамени. Четвертый по счету.

Иногда Рокоссовский был вынужден действовать вовсе не по уставу. Об одном из эпизодов того времени рассказал побывавший в расположении группы Рокоссовского корреспондент газеты «Известия» Константин Финн:

«На одном из участков фронта немцы вели ураганный огонь, артиллерийский и минометный. Наши бойцы и командиры на этом участке буквально были прижаты к земле. Тогда сюда прибыл генерал Рокоссовский. Он подполз к передней линии, огляделся, подумал с минуту и решил. Он не закричал вдохновляющих слов, он не пытался объяснить необходимость атаки. Нет. Он просто встал во весь рост и закурил папиросу. Вокруг него был ад. Рвались снаряды, свистели осколки мин. А Рокоссовский стоял спокойно, курил, не обращал ни на что внимания».

Результат действий группы Рокоссовского и возрожденной на ее основе 16-й армии, командующим которой он был назначен, оказался феноменальным — генерал не только надежно прикрыл подступы к Москве, но и вынудил Гитлера впервые во Второй мировой войне отдать группе армий «Центр» приказ о переходе к обороне. План «молниеносной войны» был сорван, и сорвал его не кто иной, как генерал Рокоссовский.

Надо сказать, что во время битвы под Москвой служебные отношения между Жуковым и Рокоссовским складывались уже иначе, чем раньше. Рокоссовский объяснял это так:

“Главное, видимо, состояло в том, что мы по-разному понимали роль и форму проявления волевого начала в руководстве. На войне же от этого многое зависит”.

За этими размышлениями крылся принципиальный для понимания взаимоотношений Жукова и Рокоссовского эпизод, широко освещенный в литературе. Напомним, что когда бои приблизились к Истринскому водохранилищу, командующий 16-й армией предложил отвести вверенные ему войска за водоем и оборону организовать там. Само водохранилище, река Истра и прилегающая местность представляли прекрасный рубеж, заняв который заблаговременно, можно было организовать прочную оборону, притом небольшими силами – такими доводами обосновывал командарм свое предложение.

Но Жуков категорически запретил это делать. Когда же Рокоссовский, будучи абсолютно уверенным в своей правоте, получил согласие на указанный маневр со стороны начальника Генерального штаба маршала Б. М. Шапошникова, командующий Западным фронтом свой запрет подтвердил самым категорическим образом в знаменитой телеграмме. А затем состоялся очень тяжелый телефонный разговор.

“Я вынужден был ему заявить, – говорил Рокоссовский о Жукове, – что если он не изменит тона, то я прерву разговор с ним. Допускаемая им в тот день грубость переходила всякие границы”.

Последствия показали, что Рокоссовский был прав.

Столкнулись два характера, два взгляда на подобные критические ситуации. Как и Жуков, Рокоссовский не страдал отсутствием твердости, воли и целеустремленности. Но, настаивая на том, что высокая требовательность – необходимая и важнейшая черта военачальника, Константин Константинович тут же подчеркивал: железная воля должна непременно сочетаться с чуткостью к подчиненным, умением опираться на их ум и инициативу.

При этом полководец не только декларировал этот принцип, но и непременно руководствовался им, умел поправить подчиненного, не задевая его самолюбия и щадя авторитет. Это, к слову, не мог не оценить и Жуков:

“С Константином Константиновичем Рокоссовским… мы… хорошо знали друг друга. Ко мне он относился с большим тактом”

Авторитет Константина Константиновича как военачальника был к этому времени настолько велик, что творил буквально чудеса. 21 января 1942 г. управление и штаб 16-й армии получили приказ сдать подчиненные войска соседним армиям, а самим перейти в район Сухиничей и принять в подчинение часть дивизий 10-й армии генерала Ф. И. Голикова. Последний действовал неудачно и сдал город противнику. Командующий фронтом приказал Рокоссовскому вернуть назад этот крупный железнодорожный узел, но при этом предупредил: ни на какие дополнительные силы рассчитывать он не должен.

На месте сил для наступления оказалось крайне мало. Тогда командующий прибег к военной хитрости: путем ложных радиопереговоров и перемещений войск была создана видимость, будто 16-я армия прибыла сюда в полном составе для развертывания широких наступательных действий. Замысел удался: немецкий генерал, не вступая в бой, сам отвел свою пехотную дивизию из Сухиничей.

Когда начальник штаба 16-й армии генерал-майор М. С. Малинин доложил об этом Жукову, тот не поверил сообщению, потребовал личного доклада от самого Рокоссовского. Один военачальник поздравил другого с таким блестящим успехом, но тут же дал директиву наступательными действиями изматывать противника, не давать ему закрепляться.

По мнению Рокоссовского, директива не учитывала ситуации, сложившейся на фронте: противник имел превосходство в силах, которое усугублялось морозами и многоснежьем. Наши войска выматывались во много раз больше. Рокоссовский представил Жукову обстоятельный доклад о положении войск с предложением перейти к обороне, но прежний приказ о продолжении наступления был оставлен в силе.

При наступлении под Москвой Рокоссовского ранило осколком снаряда, неделю он находился между жизнью и смертью и два с половиной месяца на излечении.

Осколок снаряда задел позвоночник, повредил два ребра и пробил легкое. Командарму сделали операцию в полевых условиях и эвакуировали санитарным самолетом во фронтовой сортировочный эвакогоспиталь, где было принято решение повторно прооперировать его.

По воспоминаниям главного хирурга госпиталя, поздно ночью ему позвонил А. Н. Поскребышев, помощник Сталина, поинтересовался состоянием здоровья полководца. А рано утром в госпиталь прибыл начальник Особого отдела Западного фронта Л. Ф. Цанава и недружелюбным тоном стал задавать вопросы, сознают ли врачи ответственность за жизнь Рокоссовского, все ли необходимое сделали?

Через двое суток обнаружилась пропажа: из истории болезни генерала исчез вкладной лист, заполненный хирургом сразу после поступления командарма в госпиталь. Контрразведчики подстраховались, чтобы в случае печального исхода было против кого сфабриковать “дело” . Но все обошлось. Через две недели Рокоссовский впервые встал с постели и начал передвигаться по госпитальной палате. А 28 мая 1942 г. он убыл на фронт.

Сталин обращался по имени и отчеству.

Сейчас, говоря о Сталинградском сражении, преимущественно упоминают генералов Жукова, Василевского и Чуйкова, нередко забывая о том, что блистательную операцию по рассечению и уничтожению 300-тысячной группировки фельдмаршала Паулюса провел Донской фронт под командованием Константина Рокоссовского. Между прочим, это именно он разработал операцию «Кольцо».

Константин Константинович получил назначение на должность командующего войсками Брянского фронта. Положение там было относительно стабильным, и возможности проявить себя оказывалось не так много. Однако ситуация изменилась, когда его – явно по рекомендации Жукова – поставили во главе Сталинградского фронта (в конце сентября 1942 г. он был переименован в Донской, а Сталинградским стал называться бывший Юго-Восточный фронт).

В предстоящем контрнаступлении Донскому фронту была отведена значительная роль: вместе с войсками Юго-Западного фронта предстояло окружить и уничтожить противника в малой излучине Дона. Войска Рокоссовского полностью справились с поставленной задачей: прорвав глубоко эшелонированную оборону, они сковали противника и не позволили ему парировать мощные удары по флангам 6-й немецкой армии. 23 ноября соединения Юго-Западного и Сталинградского фронтов замкнули кольцо окружения, в котором оказалась почти 300-тысячная вражеская группировка.

Противник сопротивлялся фанатично. Сокращение фронта обороны позволило ему значительно уплотнить свои боевые порядки. Кроме того, он воспользовался инженерными сооружениями, созданными советскими войсками в период оборонительной фазы Сталинградской битвы. Нашим сильно поредевшим частям нечего было и думать, чтобы с ходу преодолеть сопротивление врага.

“При очередном разговоре по ВЧ я счел своим долгом доложить об этом Сталину, – писал Рокоссовский. – Затронул вопрос и о том, что целесообразнее было бы операцию по ликвидации окруженной группировки противника поручить одному фронту – Сталинградскому или Донскому – с подчинением ему всех войск, действующих под Сталинградом”.

Верховный, однако, не дал определенного ответа. Значительно больше внимания он уделял внешнему фронту окружения, чтобы предотвратить попытки немцев деблокировать окруженную группировку извне. Но постепенно и он согласился с предложением командующего Донским фронтом, которому, в конце концов, и была поручена ликвидация окруженного противника.

План операции “Кольцо” был предложен лично Рокоссовским и разработан при “деятельном участии”, что посчитал необходимым особо отметить Константин Константинович, начальника Генштаба А. М. Василевского и представителя Ставки Н. Н. Воронова. Ударами по центру окруженной группировки с двух сторон предполагалось расчленить ее, а затем ликвидировать по частям. 27 декабря 1942 г. доработанный план был представлен в Ставку ВГК.

В новогоднюю ночь за скромным застольем, в котором, кроме командования фронтом и генерала Василевского, приняли участие прибывшие из Москвы командующий ВВС А. А. Новиков и командующий Дальней авиацией А. Е. Голованов, как-то случайно и вроде бы даже не очень серьезно стали вспоминать исторические примеры, когда попавшему в тяжелое положение врагу предъявлялся ультиматум. На следующий день к делу подошли уже всерьез, общими усилиями текст ультиматума был составлен и отправлен в Москву. Сталин не только одобрил его, но и приказал за два дня до наступления вручить документ командующему 6-й германской армией Ф. Паулюсу. Всем добровольно прекратившим сопротивление гарантировалась жизнь. Но враг отказался от почетной капитуляции, более того – грубо нарушив общепризнанные нормы, открыл огонь по парламентерам.

И тогда 10 января 1943 г. заговорило оружие. Рокоссовский смело массировал силы и средства на решающих направлениях. Так, для нанесения мощного рассекающего удара по вражеской группировке были сосредоточены 33% стрелковых дивизий, 50% артиллерийских дивизий, 57% гвардейских минометов (“катюш”), 75% танковых полков.

Потребовались 22 дня напряженных боев, чтобы вынудить окруженных к капитуляции. В плен попали, по последним данным немецких историков, около 113 тысяч немецких солдат и офицеров, в том числе 22 генерала во главе с генерал-фельдмаршалом Паулюсом.

Заслуги Рокоссовского в Сталинградской битве были отмечены орденом Суворова 1-ой степени. Сталин, встречая в Кремле руководящий состав, не дал по-уставному доложить о прибытии, а пожимая руку, стал поздравлять с большим боевым успехом.

“Всех поздравил, пожал руку каждому из командующих, – рассказывал позднее главный маршал авиации А. Е. Голованов, – а Рокоссовского обнял и сказал: «Спасибо, Константин Константинович!». Я не слышал, чтобы Верховный называл кого-либо по имени и отчеству, кроме Б. М. Шапошникова, однако после Сталинградской битвы Рокоссовский был вторым человеком, которого И. В. Сталин стал называть по имени и отчеству. Это все сразу заметили. И ни у кого тогда не было сомнения, кто самый главный герой – полководец Сталинграда” .

В литературе высказывались предположения, что особым отношением к себе со стороны вождя Константин Константинович был обязан не только полководческим успехам, но и чувству вины, которую Сталин мог испытывать за предвоенные злоключения Рокоссовского.

Правда, годы спустя в определение истинного вклада каждого из командующих фронтами вмешалась политическая конъюнктура. Основные заслуги стали приписывать себе бывший командующий Сталинградским фронтом маршал А. И. Еременко и член военного совета фронта Н. С. Хрущев, ставший в сентябре 1953 г. первым секретарем ЦК КПСС.

Позднейшему прославлению Хрущева, а вместе с ним и командования бывшим Сталинградским фронтом способствовала случайность: 4 февраля 1943 г. Рокоссовский был отозван в Москву и, естественно, не мог присутствовать на митинге, организованном в Сталинграде в связи с окончанием сражения и снимавшемся на кинопленку.

Из “высоких” лиц в нем принял участие член политбюро ЦК ВКП(б) Н. С. Хрущев, запечатленный для истории. Фронтовая кинохроника пришлась как нельзя кстати, когда в 1963 г. широко отмечалось 20-летие победы на Волге.

Многие не без основания утверждают, что внутренней красотой, душевными качествами Рокоссовского был покорен даже Сталин, совсем не склонный к сантиментам. Генерал-лейтенант Н. А. Антипенко приводит рассказ самого Константина Константиновича о том, как в декабре 1943 г. он, находясь в Москве, был приглашен Верховным Главнокомандующим на ужин. Повод был более чем подходящий: и Сталин, и Рокоссовский родились в один и тот же день – 21 декабря.

“Было далеко за полночь с 20-го на 21 декабря, – вспоминал маршал. – Присутствовали некоторые члены политбюро. Обстановка за столом была самая непринужденная. Взяв меня за руку, Сталин отвел в сторону и тихо сказал: «Да, мы вас крепко обидели, товарищ Рокоссовский… Ну что ж, бывает… Извините…» (извинение, очевидно, относилось к факту довоенного ареста и тюремного заключения).

Потом мы возвратились к столу. Кто-то провозгласил тост за здоровье Сталина. Закусили. Встав из-за стола. Верховный подошел ко мне с полным бокалом «Хванчкары» (его любимого вина), произнес тост в мою честь и стал чокаться со мной так, чтобы верхний край его бокала был бы не вровень с моим, а чуть пониже. Я знал этот грузинский обычай, выражающий особое уважение, и сам поспешил опустить свою рюмку ниже. Сталин повторил свой прием, опустив руку с бокалом еще ниже, то же сделал и я. В конце концов наши бокалы оказались на полу. Это всех рассмешило”. [Антипенко Н. А. Рядом с Г. К. Жуковым и К .К. Рокоссовским. М., 2001, с. 28.].

«У нас есть Рокоссовский»

А потом были и Курская битва, и “Бросок за Днепр”, и освобождение Белоруссии…

Интересно, что в первые годы войны Сталин неоднократно повторял горькую фразу: «У нас нет Гинденбургов…»

Лишь после завершения операции «Багратион» (по освобождению Белоруссии), которая была разработана и виртуозно осуществлена Рокоссовским, вождь восхищенно воскликнул:

«У нас нет Гинденбургов, но у нас есть Рокоссовский!»

Его восхищение вызвала даже не сама операция, а твердость, с которой генерал отстаивал свой план.

Поначалу вождь и многие члены ставки верховного главнокомандования отвергли план Рокоссовского.

«Сталин дважды предлагал мне выйти в соседнюю комнату, чтобы обдумать предложение ставки, — вспоминал позже Рокоссовский. — Убедившись, что я твердо настаиваю на нашей точке зрения, Сталин утвердил план операции».

Чтобы усомниться в мудрости непогрешимого вождя, нужно было, конечно, иметь немалое мужество.

29 июня 1944 года Константину Рокоссовскому было присвоено звание маршала Советского Союза.

Еще в октябре 1941 года в беседе с корреспондентом «Известий» Рокоссовский, говоря о германской армии, заметил:

«Я воевал с отцами, теперь воюю с сыновьями. Вильгельмовская армия была лучше гитлеровской. Они проиграют войну. Вопрос во времени. Только».

Существует версия, что Сталин боялся нарастающей популярности маршала Рокоссовского и якобы по этой причине на всякий случай отправил маршала в Польшу, назначив тамошним министром обороны. Но это всего лишь очередной миф. Дело в том, что в 1949 году польский президент Болеслав Берут сам обратился к И. В. Сталину с просьбой направить в Польшу для прохождения службы на посту министра национальной обороны поляка К. К. Рокоссовского.

Несмотря на длительное проживание в России, Рокоссовский остался поляком по манере и речи, что обеспечило благосклонность большинства поляков. В 1949 году городские народные советы Гданьска, Гдыни, Картуз, Сопота, Щецинаи Вроцлава своими постановлениями признали Рокоссовского «Почётным гражданином» данных городов, которые во время войны были освобождены войсками под его командованием. Однако, некоторые газеты и западная пропаганда усиленно создавали ему репутацию «московита» и «наместника Сталина». В 1950 году на него дважды было совершено покушение польскими националистами.

Тем временем в СССР переписывали историю. После смерти Сталина неожиданно выяснилось, что организатором и идейным вдохновителем побед Красной армии был Никита Хрущев. В конце жизни на требование Хрущева очернить уже умершего Сталина, Рокоссовский ответил:

« Для меня Сталин велик и недосягаем. Он для меня исполин. У меня рука не поднимется, чтобы написать о Верховном главнокомандующем что-то непотребное.».

Хрущев тотчас же сместил его с поста Заместителя Министра обороны.

После отстранения Хрущева от власти на роль спасителя Отечества назначили маршала Жукова, который не замедлил, например, присвоить себе авторство упреждающего огневого контрудара по изготовившимся к атаке гитлеровским войскам. (одна из версий — просьба не принимать ее как действительную). Этот контрудар, вошедший во все учебники по военному искусству и определивший исход сражения на Курской дуге, на самом деле предпринял Рокоссовский, причем без согласования со ставкой.

Возвратившись из Польши, Рокоссовский попытался восстановить истину, написав книгу «Солдатский долг», но цензоры не оставили от этой книги живого места. Прославленный маршал не дожил до ее опубликования. Он умер в 1968 году. Урна с его прахом установлена в кремлевской стене. На той самой площади, на которой он командовал Парадом Победы.

«Если бы меня спросили рядом с какими полководцами прошлого я поставил бы Рокоссовского, я бы, не задумываясь, ответил: рядом с Суворовым и Кутузовым. Полководческое дарование Рокоссовского было поистине уникальным, и оно ожидает еще своего исследователя. Редкие качества характера К. К. Рокоссовского настолько запоминались каждому, кто хоть раз видел его или говорил с ним, что нередко занимают в воспоминаниях современников больше места, чем анализ полководческого искусства Константина Константиновича». (Маршал А. Е. Голованов)

Вот как писали о нем в своих мемуарах известные военачальники:

«Я поставил бы Рокоссовского рядом с Суворовым и Кутузовым…», «Рокоссовский покорял всех своей изумительной чуткостью и справедливостью, он никогда не унижал достоинства человека», «Рокоссовский обладал огромными организаторскими способностями н чувством предвидения. Умел оценить полезную инициативу подчиненных…»,

«Константин Константинович был исключительно душевным человеком…», «Он никогда не повышал голоса».

Однажды на передовой солдаты вручили маршалу любовно сделанный портсигар с надписью: «Нашему Суворову».

А что же осталось от виднейшего полководца Великой Отечественной войны?… Память.

Как называли немцы легендарного маршала Рокоссовского?

ИСТОЧНИК

Поделиться ссылкой:

3 комментария

  1. Рядом с Суворовым и Кутузовым, спасибо автору, редко кто так пишет. Не будь Сталинских репрессий с Рокоссовским, он бы стоял рядом со Сталиным и дух, общая манера общения без Жуковских унижений возобладала бы в армии. и не было бы 157 тыс. смертных казней военных трибуналов. Без малейших сомнений Рокоссовский сломал бы своей человечной человечностью такую жестокость.

  2. Не так уж и мало про него можно найти. Я еще учась в СССР, знал про три столпа Победы Сталин, Жуков, Рокоссовский. Но статья все равно хорошая, причем он мой земляк. Жаль, что поляки стали про это забывать.

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.