1576917478-1png

«Последняя победа» Гудериана

С 6 по 15 марта 1945 года в районе озера Балатон проходило последнее крупное наступление немецких войск (Operation Frühlingserwachen), получившее в истории Великой Отечественной войны название «Балатонской оборонительной операции» Красной армии.

О причинах этой последней попытки немецкого Генерального штаба изменить ход войны и о дебатах в ставке фюрера по этому поводу очень мало написано в открытой печати. Как и о том, что в данном случае в составе сил обороняющегося 3-го Украинского фронта действовали части союзнических армий.

В течение зимы 1944−1945 годов авиация Красной армии и её союзников буквально опустошала территорию Германии. При этом были уничтожены не только военные заводы, но особенно сильно пострадали заводы и предприятия нефтеперерабатывающей промышленности, обеспечивающие топливом наземную и воздушную военную технику рейха. Так, 13 января был уничтожен завод Hydrierwerke Pölitz AG в Пёлитце (Полице) под Штеттином (Щецин), который производил около 580 000 тонн синтетического топлива – 15% общегерманского производства; 14 января советские лётчики разбомбили нефтесклады под Магдебургом, Дербеном, Эменом и Брауншвейгом, а также крупнейшее химическое предприятие Leunawerke в городе Лойна, где синтетическое топливо производилось из бурого угля; в тот же день был почти полностью уничтожен и завод горюче-смазочных материалов в Мангейме, а 15 января – бензоловые заводы под Бохумом и Реклингхаузеном.

Остались нетронутыми лишь нефтяные месторождения в Цистерсдорфе (Австрия) и в районе озера Балатон (Венгрия).

В своих воспоминаниях «Erinnerungen eines Soldaten» начальник Генерального штаба немецких сухопутных войск (1945) генерал-полковник Гейнц Гудериан пишет: «Это обстоятельство до некоторой степени объясняет, почему Гитлер принял решение перебросить основные силы, которые удалось снять с Западного фронта, в Венгрию, чтобы удержать в своих руках последние районы добычи нефти и венгерские нефтеочистительные заводы, одинаково важные для производства продукции, необходимой для бронетанковых войск и военно-воздушных сил».

Это совпадает с мнением генерала армии Сергея Штеменко: «Венгерская нефть приобрела для вермахта ценность эликсира жизни».

Во главе собранного отовсюду наступательного соединения немецкой армии Адольф Гитлер решил поставить рейхсминистра внутренних дел (1943−1945) Генриха Гиммлера. Однако Гудериан категорически возражал, мотивируя отсутствием у Гиммлера опыта руководства боевыми операциями.

«Гитлер с покрасневшим от гнева лицом, с поднятыми кулаками стоял передо мной, трясясь от ярости всем телом и совершенно утратив самообладание… При этом он так кричал, что глаза его вылезали из орбит, вены на висках синели и вздувались. Я твёрдо решил не дать вывести себя из равновесия, спокойно слушать его и повторять свои требования. Я настаивал на своём с железной логикой и последовательностью… Гитлер должен был заметить, что его бешенство не трогает меня, и он заметил это.

Вдруг Гитлер остановился перед Гиммлером: „Итак, Гиммлер, сегодня ночью генерал Венк приезжает в ваш штаб и берёт на себя руководство наступлением“… Гитлер сел на стул, попросил меня сесть рядом с ним, а затем сказал: „Пожалуйста, продолжайте ваш доклад. Сегодня генеральный штаб выиграл сражение“. При этом на его лице появилась любезная улыбка. Это было последнее сражение, которое мне удалось выиграть»…

Соотношение сил

Для осуществления указанных выше планов сохранения нефтедобывающих областей и недопущения Красной армии в южные районы Германии командование группы армий «Юг» привлекло переброшенную из Арденн 6-ю танковую армию СС, оснащённую новейшими типами танков. Здесь же сосредоточились части из состава группы армий «Е», 2-я танковая армия и 6-я армия группы армий «Юг», а также венгерские 1-я и 3-я армии. Эта группировка имела 431 тысячу солдат и офицеров и состояла из 35 дивизий, из них 11 танковых, имела до 6 тысяч орудий и миномётов, 877 танков и штурмовых орудий, 900 бронетранспортеров и около 850 самолётов.

К началу наступления генерал-полковник Венк, о котором писал Гудериан, получил тяжёлые увечья и его заменил генерал-полковник Отто Вёлер, танковыми соединениями командовал генерал-фельдмаршал Максимилиан фон Вейхс.

Противостоящий им 3-й Украинский фронт под командованием недавно повышенного до звания маршала Советского Союза (1944) Фёдора Ивановича Толбухина состоял из 4-й гвардейской, 26-й, 57-й, 27-й общевойсковых, 17-й и 5-й воздушных армий (последняя – из состава 2-го Украинского фронта), двух танковых, одного механизированного и одного кавалерийского корпусов, а также 1-й болгарской и 3-й югославской армий. Это составляло более 407 тысяч (по другим данным – 465 тысяч) человек, около 7 тысяч орудий и миномётов, 407 танков и самоходных артиллерийских установок, 965 самолётов. Таким образом, при фактическом равенстве в живой силе войска 3-го Украинского фронта превосходили противника в артиллерии в 1,2 раза, но уступали в танках и штурмовых орудиях в 2,3 раза. По немецким же данным, советские части имели до 65 орудий и гранатомётов на 1 километр передовой обороны, что было в 6,5 раза выше, чем у немцев.

Операция «Весеннее пробуждение» немецко-венгерских войск началось в 1 час ночи 6 марта. Внезапность наступления обеспечивалась отсутствием авиационной и артиллерийской подготовки. Главный удар наносился между озёрами Веленце и Балатон, в районе канала Шарвиз. Сосредоточивая на отдельных участках по 50−60 танков на один километр фронта, противник пытался расчленить советские войска и выйти к Дунаю. Помимо главного удара, противник наносил ещё вспомогательные удары: из района Дони-Михоляц – на север и от озера Балатон – на Капошвар. Штаб Толбухина имел достоверную информацию о планируемой операции немцев, но поначалу ничего противопоставить не смог.

Переоценка ценностей

Союзником советских войск на этот раз оказалась неблагоприятная погода и плохие дорожные условия для продвижения вражеских танков и артиллерии: в конце февраля началась оттепель, и шёл сильный дождь. Для тяжёлой бронетехники было доступно всего несколько дорог, а советская воздушная разведка контролировала все передвижения немецких войск. Штаб Отто Вёлера имел весьма ограниченные данные о венгерской местности в районе планируемой атаки.

Офицеры из венгерской 3-й армии указывали, что намеченный район является далеко не оптимальным для наступления с применением бронетанковых сил в это время года. Но немецкое командование не могло ослушаться указаний Гитлера. И планы наступления были сохранены.

Для увеличения мобильности техники немецкое командование ввело так называемые «уличные суды» («Straßen-Standgerichte»): они должны были немедленно судить любого, кто ответствен за восстановление дороги, но не выполнил свой долг. И всё же за первые два дня наступления немецким войскам не удалось достичь стратегического успеха: они вклинились в советскую оборону лишь на 4−7 км. Но потери обороняющейся стороны в живой силе и технике были большие.

Это вызвало гнев Сталина. В указе Ставки от 6 марта 1945 года, подписанном Сталиным и начальником Генштаба генералом армии Алексеем Антоновым, говорилось: «За последнее время на некоторых фронтах имели место случаи беспечности и ротозейства, пользуясь которыми противнику удавалось наносить нам внезапные и чувствительные удары. В результате этих ударов наши войска вынуждались к отходу…» И далее: «Командующие войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов не сочли нужным своевременно донести Ставке об этих позорных фактах, желая, видимо, скрыть их, и Генштабу пришлось через голову командующих добывать эти сведения от штабов фронтов.

Ставка указывает командующим войсками 2-го Украинского фронта маршалу Советского Союза Малиновскому и 3-го Украинского фронта маршалу Советского Союза Толбухину на плохой контроль за действиями войск, неудовлетворительную организацию разведки и недопустимость непредставления в Ставку донесения об указанных выше потерях».

Утром 8 марта немецкое командование предприняло новые попытки прорвать советскую оборону. Медленное, но уверенное наступление немецкой 6-й танковой армии привело маршала Толбухина к переоценке боевой мощи этой наступательной группировки.

9 марта он попросил Ставку использовать недавно сформированную 9-ю гвардейскую армию для усиления обороны. Он даже думал об отводе своих частей на другой берег Дуная и о переносе туда своего штаба.

Сталин отказался дать такое разрешение. И вот что он ответил Толбухину: «Товарищ Толбухин, если Вы считаете, что можете отложить войну ещё на пять-шесть месяцев, отправьте свои войска обратно. Там, несомненно, будет тише. Но я сомневаюсь, что Вы этого хотите. Вот почему необходимо защищать себя на левом берегу Дуная, и Вы также должны быть там со своими сотрудниками».

Последний этап

12 марта погода значительно улучшилась, дороги просохли, но наступление немецких войск уже затормозилось. Они даже не достигли третьей оборонительной линии войск 3-го Украинского фронта.

Генерал-фельдмаршал Максимилиан фон Вейхс хотел отвести свои части в район железнодорожного узла Секешфехервар для перегруппировки сил и отражения контрудара Красной армии (вспомним, что аналогичный маневр хотел сделать Толбухин, отведя свои войска на другой берег Дуная!). Однако сознавая, что Гитлер не допустит такой перегруппировки, фон Вейхс отклонил эти планы. А просить подмогу (как это сделал Толбухин) немецкий генерал не стал: он знал, что у Гитлера уже не было никаких резервов!

Штаб группы армий «Юг» сообщил фюреру о 12 358 погибших, раненых и пропавших без вести солдат за первую неделю атаки. Правда, советские потери были ещё больше: 32 899 (в том числе 8500 убитых) солдат и офицеров. Историки говорят, что такого соотношения потерь в живой силе наступающих и обороняющихся войск в одном сражении никогда не было! 3-й Украинский фронт потерял также 152 танка и 415 противотанковых орудий.

После отражения ударов немецкой группировки советская Ставка планировала направить 3-й Украинский фронт в сторону Вены. Это наступление должно было начаться контратакой 26-й армии рано утром 16 марта. Однако из-за сильного тумана и непогоды запланированная на утро атака была отложена на несколько часов. В полосе фронта длиной 31 км советские войска сосредоточили 5425 орудий и миномётов (на стороне немецких войск было 14 орудий и миномётов на 1 км фронта).

Батальоны 26-й армии в первый же день наступления прорвали немецко-венгерскую оборону группы армий «Balck» (6-я армия, 1-я и 3-я венгерские армии) на глубину до десяти километров. Командующий «Balck» генерал танковых войск Георг Бальк, по мнению его начальника, генерал-полковника Отто Вёлера, слишком оптимистично оценивал свои позиции. 17 марта он сообщил в ставку фюрера, что «прорыв противника до сих пор был предотвращён». Это дало основание генерал-полковнику Вёлеру сделать такую заметку: «Генерал танкового отряда Бальк показывает в оценке ситуации общеизвестный оптимизм даже там, где его нет».

Элитные танковые и пехотные соединения СС уже ничего не могли противопоставить гвардейским дивизиям Красной армии образца 1945 года.

Немцам не удалось отстоять нефтяные месторождения в Цистерсдорфе и в районе озера Балатон. Генерал Гудериан писал: «Наконец, исчезли все шансы на крупный успех. Был утрачен сохранявшийся до сих пор высокий боевой дух эсэсовских дивизий… вопреки приказу отступали целые соединения».

Таким образом, победа генерала Гудериана в ставке Гитлера была не только последней, но и условной победой.

Виктор Фишман

Поделиться ссылкой:

2 комментария

  1. Это насмешка Гудериана — насчёт «победы». Гудериан, как начальник Генерального штаба вермахта, не мог не понимать, что это «наступление» под Балатоном — это «поход на тот свет». С 6-го по 16-е марта наступление удавалось вести ценой больших потерь (их несли обе стороны, но потери в технике у немцев были больше). Им удалось вклиниться в оборону Толбухина на одном участке на 15-20 км, но далее весь этот узкий клин оказался обложен батареями из противотанковых орудий, и остановился под сильнейшим огнём, потеряв болеее пловины танков. 19-го марта севернее озера Веленце перешла в наступление 9-я гвардейская и 5-я танковые армии, и наступлению немцев пришёл конец: они думали только о том, как бы не угодить в окружение, — их обходили с фланга. Из завоёванного клина немцы отчаянно отступали под прикрытием оставшихся танкистов -смертников (которые были обречены). Отступала и вся 6-я танковая армия СС, и отряды личной охраны Гитлера — точнее, то , что от них осталось. И после этого «отхода» командующий этой армией Зепп Дитрих «шутил в духе Гудериана», что его армия «6-я» потому, что в ней осталось 6 танков. А в начале наступления их было более 900. Очень хорошие итоги! После этого эсэсовских вояк били «в хвост и в гриву » и «прокатили» до самой Вены, и отбросили ещё дальше…
    До наступления мальчишки-сопляки из 6-й ТА СС говорили: «Ну, уж Будапешт-то мы возьмём, и Толбухина в Дунае утопим!» А послеБалатонского «наступления» большинство из них валялись убитыми рядом со своими сгоревшими танками.

  2. Добавлю. Сценарий данной операции созвучен с «ПОБЕДОЙ» при наступлении Манштейна на южном фасе Курской дуги 1943года. Для Вермахта, «Победа под Прохоровкой» и дальше — один путь откатываться дальше «на хауз»!
    С нашей стороны: не дальновидность командований фронтов. «Шапками забросаем!» — А что они будут делать без шапок?!

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.