1575366017_299eb666004d4fd0a72579aa8a1cd585

Заметки о войне на уничтожение в дневнике генерала вермахта

Начав локальную контратаку 3 февраля 1942 г., 4-я армия смогла закрыть зазор на севере между своими позициями и позициями 4-й танковой армии — таким образом на какое-то время ликвидировать главную опасность.

Тем не менее положение армии оставалось под угрозой, поскольку раз за разом свежие силы противника оказывались в ее тылу. Предложение Хейнрици сократить фронт и отойти на новые позиции к западу от Юхнова вновь было отклонено.

Письмо жене, [Спас-Деменск] 6 февраля 1942 г.

Опять несколько дней качелей. Наше положение немного улучшилось, но всё еще остается весьма критическим. До того оно было просто отчаянным. Этот постоянный страх изнашивает и угнетает. Все желают, чтобы пришел конец этой зиме. И всё равно она продлится как минимум до начала апреля. Вот и мороз не ослабевает.

В первые дни февраля три дня подряд была метель. Все дороги занесло сугробами метровой глубины. Сейчас чистое небо, -20-25° и ледяной ветер. И никаких перемен не видать. Живу лишь мыслями о военных делах. Другое просто не идет в голову. Во всяком случае, я не могу заставить себя думать о чем-то еще, душевный покой полностью отсутствует.

Всё время живешь в состоянии: как же пройдет нынешний день или грядущая ночь. Лишь уповая
на Бога, возможно всё это выдержать. […]

Письмо жене, [Спас-Демекск] 19 февраля 1942 г.

С тяжелейшими потерями с обеих сторон нам удалось
на время избавиться от угрозы окружения. В четырех местах, где противник хотел перекрыть нам кислород, он был уничтожен. После того как мы на основании допросов военнопленных подсчитали количество дивизий, что стоят в нашем тылу, то почувствовали себя словно всадник на Боденском озере.

Угроза была куда серьезнее, чем я предполагал. Нам сейчас совершенно ясно почему: учитывая количество и расположение сил нашей армии, русский нас списал со счетов. По человеческому разумению здесь нам должен был прийти конец. Лишь благодаря Божьей помощи и храбрости наших войск всё обернулось иначе. На одном участке, о нем говорится в свежей сводке вермахта как про лес в 80 километрах юго-восточнее Вязьмы, после недельных боев были разбиты три с половиной окруженные русские дивизии.

Пять дней в снегу, без еды и крыши над головой парни сидели в своеобразной снежной крепости в лесу, под постоянным огнем нашей артиллерии их становилось всё меньше. Говорят, что насчитали 3500 убитых. Должно быть, ужасное зрелище. Сам я туда не поеду, слишком отвратительно. Похожее произошло и в других котлах.

Но это были лишь острия небольших клещей, от которых здесь — пока они окончательно не сомкнулись — удалось ускользнуть. Куда большие клещи всё еще грозят нам.

Сейчас стоит зловещая тишина, к которой никто не привык. Она чуть ли не неприятнее, чем сражения, поскольку непонятно, что произойдет. Есть некоторые приметы, но нет ясных выводов. Я молю Бога, чтобы Он и далее нампомогал. […]

Письмо жене, [Спас-Деменск] 25 февраля 1942 г.

Два дня как мы снова в сильном беспокойстве. Опять возникла ситуация, которую мы уже неоднократно переживали и в которой только недавно выстояли.

Мы бьемся за нашу жизненную артерию, перерезанную вот уже 48 часов. Сегодня вечером опять ее освободили, но мы не знаем, надолго ли. Противник располагается близко к ней и — отбитый нами сегодня — вероятно, опять возобновит свои атаки. Сейчас конца этому не видать. Вновь и вновь он бросает в бой новых людей, свежие пополнения и в этом отношении кажется неистощимым. Когда же наконец выпутываешься из тяжелой ситуации, то не знаешь, что же еще плохого случится в ближайшее время. Уже три месяца такой жизни, что изнуряет, угнетает, просто убивает.

С этим письмом мне пришлось на два часа прерваться. На другом участке опять сложилась очень скверная ситуация. И вот так беспрестанно, от кризиса к кризису. […]

Письмо жене, [Спас-Деменск] 9 марта 1942 г.

Зима и атаки противника продолжаются. Всё время та же картина, всё время те же события. Всё так же мы не избавились от давления, заставляющего не просто сражаться, а бороться за свою жизнь. В этой борьбе мы стали чуточку сильнее, что не отменяет факта того, что она тяжела, ответственна и полна огорчений. Если бы напряжение наконец ослабло! Когда же прекратится этот исступленный навал!

Мы в корне заблуждались относительно численности, возможностей и упорства русских. То же касается и организационных возможностей, и помощи, предоставляемой им.

Запись в дневнике, [Спас-Деменск] 14 марта 1942 г.

[…] В полдень посетил место, где размещаются военнопленные, отчасти ужаснулся. Приказал оказать помощь. Этим мы себе лишь навредим163. […]

Письмо жене, [Спас-Деменск] 20 апреля 1942 г.

И вновь мы попали в очень напряженное положение.
Атаки русских против двух особенно трудных участков на нашем фронте продолжаются день и ночь, и длится это вот уже более 14 дней. Если у противника убивает или ранит 1000 солдат, он вводит пополнение или свежие дивизии и продолжает свои попытки. В конце концов, когда видишь, что эта человеческая мясорубка работает день и ночь, без перерыва, это действует на нервы.

Атаки можно отбить десять раз, но на одиннадцатый или двенадцатый раз русский всё же достигает некоторого успеха и медленно пробирается вперед. Наконец, совершенно неясно, где же нам взять новых солдат, чтобы восполнить потери, возникающие в ужасающих масштабах. Мы возлагали свои надежду на весну. С позавчерашнего дня начало таять, но улучшений не чувствуется. В данный момент всё так же, как и всегда, без изменений: не важно, снег ли лежит или же всё тонет в немыслимой грязище.

Из места нашего расквартирования и на легковой машине больше не выберешься, так что надо садиться на дрезину и ехать 20 километров до шоссе. А в 1000 метрах от него засел противник и радостно по всему палит. […]

Запись в дневнике, [Спас-Деменск] 28 апреля 1942 г.

Атака 98-й пехотной дивизии на Павлово провалилась. Вчера я приехал домой с последнего совещания с чувством: всё, что было в человеческих силах, сделано. Тем не менее — неудача.

Когда утром не поступило сообщений об успехе наступления, я начал с подозрением смотреть на дело. Я дал запрос XII корпусу вторично задействовать «Штуки» по деревне. Корпус отказался, поскольку машины очень сильно изношены. По правде говоря, еще бы могли летать.

К полудню картина стала ясна: противник контрударами опять отразил наступление наших войск. Повсюду царит исключительная депрессия. Я тоже могу сказать, что потрясен. Из 850 атаковавших потеряли 12 офицеров и 458 бойцов и ничего не добились.

Письмо жене, [Спас-Деменск] 12 мая 1942 г.

[…] Я вымотан и чувствую себя прескверно. В начале июня я должен ехать в отпуск, около 10-го числа. Как бы я хотел поехать сейчас. Я так устал, так недоволен, так мрачен, так задерган этим несоответствием требований сверху и реального положения дел, что я внутренне просто надломился. Я вообще не занимаюсь спортом, слишком много курю и физически просто загоняю себя в могилу. Вся эта здешняя свистопляска ужасна. […]

10 июня 1942 г. Хейнрици передал командование 4-й армией генералу пехоты Гансу фон Зальмуту, а сам отправился в свой первый с начала Восточной кампании отпуск.
20 июля 1942 г. Хейнрици вернулся на свой пост в Спас-Деменске.

Источник: «Заметки о войне на уничтожение. Восточный фронт 1941-1942 гг. в записях генерала Хейнрици». Под редакцией Йоханнеса Хюртера.

Поделиться ссылкой:

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.