1854911_1000

Кто на самом деле предупредил Сталина о войне?

О готовящемся нападении Германии Москву информировали многие: дипломаты, журналисты, секретные агенты.

Но никто не сделал это точнее, чем агент А-201, оберштурмфюрер СС Вилли Леман. 19 июня он встретился с сотрудником берлинской резидентуры НКВД. После этого связь с агентом А-201 прервалась для советского командования навсегда…

Текст плана «Барбаросса», подписанного фюрером 18 декабря 1940 года, начинался словами: «Германские вооружённые силы должны быть готовы к разгрому Советской России в кратчайшие сроки». План этот хранился в строжайшем секрете. Даже своему послу в Москве графу Шуленбургу, когда тот в апреле 1941 года появился в Берлине, Гитлер солгал: «Я не намерен вести войну против России». Московский Центр поставил задачу советским агентам в разных странах принять меры к наиболее точному выяснению планов немецкого руководства и сроков их выполнения.

От «Корсиканца» до «Рамзая»

Ещё в ходе разработки немецкого плана войны против СССР в Москву начали поступать сведения вполне определённого характера. Вот, например, сообщение (без номера) наркому обороны СССР С. К. Тимошенко, датированное октябрём 1940 года:

«Сов. Секретно. НКВД СССР сообщает следующие агентурные данные, полученные из Берлина:

Наш агент „Корсиканец“, работающий в германском министерстве хозяйства в качестве референта отдела торговой политики, в разговоре с офицером штаба Верховного командования узнал, что в начале будущего года Германия начнёт войну против СССР. Предварительным шагом к началу военных операций явится военная оккупация немцами Румынии…».

24 октября 1940 года на имя И. В. Сталина поступила записка НКВД СССР № 4577/6: «НКВД СССР направляет Вам сводку о политических планах в области внешней политики Германии, составленную нашим агентом, имеющем связи в отделе печати германского МИД… Бюро Риббентропа 20 октября закончило разработку большого политического плана в области внешней политики Германии и с 25 октября приступило к его осуществлению… Речь идёт об изоляции США и о возможности компромисса на случай войны между Германией и Англией». Подписано: «Верно, зам. нач. 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР Судоплатов».

О том, что война против СССР начнётся после победы над Англией или заключения с ней мира, сообщали советские резиденты «Альта» (Ильзе Штёбе) из Германии, «Рамзай» (Рихард Зорге) из Японии и «Зиф» (Николай Ляхтеров) из Венгрии. Забегая вперёд, скажем, что никто из них не смог узнать точную дату нападения Германии на СССР. Опубли­кованная в 60-х годах прошлого века телеграмма «Рамзая» о том, что Германия нападёт на СССР утром 22 июня, по мнению сотрудника пресс-бюро Службы внешней разведки РФ В. Н. Карпова, высказанного на «Круглом столе» в газете «Красная звезда», является фальшивкой, состряпанной в хрущёвские времена.

Предупреждён – значит, вооружён

Советская контрразведка добывала сведения и о том, что знает противник о советских приготовлениях. Одним из главных источников этих сведений стал Орест Берлингс, бывший корреспондент латвийской газеты Briva Zeme, завербованный в Берлине в августе 1940 года советником советского полпредства Амаяком Кобуловым и заведующим отделением ТАСС Иваном Филлиповым. «Лицеист», как окрестили Берлингса, сразу же предложил свои услуги немцам, которые зашифровали его именем «Петер».

«Хотя ни русская, ни немецкая стороны полностью не доверяли Берлингсу, – пишет историк О. В. Вишлёв, – тем не менее информация, поступавшая от него, шла на самый верх: в Москве она предоставлялась Сталину и Молотову, в Берлине – Гитлеру и Риббентропу».

27 мая 1941 года «Лицеист» сообщил находящемуся на связи с ним Филиппову: «Имперский министр иностранных дел придерживается точки зрения, что политика сотрудничества с Советским Союзом должна продолжаться…». Это была чистейшей воды дезинформация.

Примерно в то же время заподозрил Берлингса в двойной игре и Гитлер, отметив в его донесении от 17 июня 1941 года фразу: «Филлипов не проявил интереса к визиту царя Бориса и генерала Антонеску». Фюрер назвал это сообщение «алогичным и детским», поскольку «интерес русских к визиту генерала Антонеску должен быть велик…». Гитлер собственноручно дописал: «…что же агент сообщает русским, если они так долго оказывают ему столь высокое доверие?». И распорядился установить за ним «строгое наблюдение», а с началом войны «обязательно взять под арест».

Считалось, что дезинформация противника не менее важна, чем охрана собственных тайн. «Тайна… подлинных замыслов фюрера… была сохранена фактически до последнего дня», – суммировал 22 июня 1941 года итоги своей работы шеф бюро Риббентропа (внешнеполитический отдел НСДАП). И оказался неправ.

Последний сигнал

19 июня 1941 года в кабинете атташе советского посольства в Берлине Бориса Журавлёва, что располагалось в доме № 63 на Unter den Linden, один за другим раздались два телефонных звонка. Едва дождавшись соединения, звонивший бросал трубку. Посторонний на эти звонки не обратил бы внимания, но для сотрудника берлинской резидентуры НКВД, которым был на самом деле Борис Журавлёв, это было условным сигналом. Сигнал означал, что агент А-201 с оперативным псевдонимом «Брайтенбах» вызывает Журавлёва на незапланированную встречу.

Советский резидент и немецкий офицер встретились в скверике в конце Шарлоттенбургского шоссе (ныне улица 17 июня). Крепкого телосложения немец, умеющий владеть собой в любых обстоятельствах, был на этот раз явно встревожен.

– Война!

– Когда?

– В воскресенье, 22-го. С рассветом в три утра. По всей линии границы, с юга до севера…

Уже через час информация ушла в Москву.

Убеждённый антифашист Вилли Леман

В 1929 году сотрудник политического отдела берлинской полиции Вилли Леман сам предложил свои услуги Иностранному отделу ОГПУ. Разные авторы выдвигают по этому поводу разные объяснения. По одной версии, Леман симпатизировал русским. Зародилась эта симпатия якобы во время его службы в молодые годы на немецком военном корабле на Дальнем Востоке: он был свидетелем кровавого для русских Цусимского сражения. И в его памяти на всю жизнь запечатлелись картины гибели русских броненосцев, уходивших на дно, так и не спустив Андреевского флага.

Не исключена и другая версия: Леману нужны были деньги, притом немалые: любимая жена Маргарет и красивая любовница Флорентина требовали больших расходов. Гонорары советского агента были сопоставимы с его заработком в берлинской полиции.

Лемана нарекли «Брайтен­бахом» и присвоили номер, начинающийся с первой буквы русского алфавита.

Следует отметить, что это был жизнерадостный, всегда улыбающийся человек. На работе его называли не иначе, как «дядюшка Вилли»; каждый знал, что в случае необходимости Вилли всегда одолжит десятку-другую рейхсмарок до получки. Его врождённое обаяние не раз способствовало успеху и во время операций.

Помимо любовницы, была у Лемана ещё одна слабость: он любил играть на скачках. Но даже это он сумел обратить на пользу делу. Когда Центр выделил страдавшему заболеванием почек и диабетом Леману значительную сумму денег на лечение, агент сообщил коллегам по берлинской полиции, что удачно поставил на бегах и выиграл.

За 12 лет сотрудничества он передал советской разведке секретные сведения о разработке 14 новых видов немецкого вооружения. Есть основания полагать, что советская «Катюша» и реактивные снаряды для штурмовиков «Ил-2» были разработаны в СССР на основе данных, переданных агентом А-201.

Не меньшее значение имели сведения «Брайтенбаха» о секретных кодах, применяемых в служебной переписке гестапо. Это не раз спасало от провалов советских «нелегалов» и кадровых разведчиков, работавших на территории Германии.

Кто на самом деле предупредил Сталина о войне?
Вилли Леман

Агент А-201 ждёт связи

Непредвиденные обстоятельства бывают и у разведчиков. В 1938 году в Берлине скончался от язвы желудка куратор Лемана Александр Агаянц. Заменить его было некому: 12 из 15 сотрудников ОГПУ, знавших о существовании агента А-201, были расстреляны в ходе сталинских зачисток. Связь агента с советскими спецслужбами прервалась на многие месяцы.

Леману хватило смелости самому напомнить о себе. С риском быть разоблачённым он подкинул в почтовый ящик советской дипломатической миссии в Берлине письмо, где открытым текстом говорил: «Я нахожусь на той же должности, которая хорошо известна в Центре, и думаю, что я опять в состоянии работать так, что мои шефы будут довольны мной… Я считаю настоящий отрезок времени настолько важным и полным событий, что нельзя оставаться в бездеятельности».

Связь Центра с «Брайтен­бахом» была восстановлена. О том, как ценили Лемана в Москве, свидетельствует телеграмма с личным указанием наркома Берии, поступившая в берлинскую резидентуру 9 сентября 1940 года: «Никаких специальных заданий „Брайтенбаху“ давать не следует. Нужно брать пока всё, что находится в непосредственных его возможностях, и, кроме того, всё, что он будет знать о работе различных разведок против СССР, в виде документов и личных докладов источника».

Кроме уже упомянутых сведений, Леман успел сообщить ещё несколько стратегически важных данных, например о подготовке вторжения немецких частей в Югославию.

С началом войны против СССР, после отъезда из Берлина всех советских дипломатов, связь с агентом вновь прервалась. Сообщение о готовящемся нападении на Советский Союз оказалось последним.

Миссия окончена раньше времени

Для восстановления связей с довоенными агентами в Германию в 1942 году забросили нескольких подготовленных в Москве немецких антифашистов. Выброшенные с парашютами над Восточной Пруссией, они должны были пробраться в центр страны и установить контакты с бывшими советскими агентами. Но организаторы операции допустили грубейшую ошибку. Предполагая, что некоторые из агентов откажутся возобновить контакт, парашютистов, для шантажа «отказников», снабдили копиями платёжных документов, удостоверяющими их прошлое сотрудничество с Советами. Некоторых парашютистов в ходе работы по «Красной капелле» арестовало гестапо, и документы попали в руки контрразведчиков. Вилли Леман оказался раскрыт – наряду с другими агентами.

Известие о том, что «дядюшка Вилли» является советским шпионом, для руководства Главного управления имперской безопасности было подобно удару молнии. Узнай об этом «наверху», смещений и даже арестов было бы не избежать. Поэтому Гиммлер о существовании агента А-201 никому не стал докладывать. В канун Рождества 1942 года Вилли Лемана срочно вызвали на работу, где он был арестован и расстрелян без суда. Места казни и захоронения неизвестны…

Поделиться ссылкой:

2 комментария

  1. «организаторы операции допустили грубейшую ошибку. Предполагая, что некоторые из агентов откажутся возобновить контакт, парашютистов, для шантажа «отказников», снабдили копиями платёжных документов, удостоверяющими их прошлое сотрудничество с Советами. Некоторых парашютистов в ходе работы по «Красной капелле» арестовало гестапо, и документы попали в руки контрразведчиков. Вилли Леман оказался раскрыт – наряду с другими агентами.»
    это самый «безобидный» вариант. обчно люди с чистыми руками регулярно переходят на ту сторону засвечивая от 100 до 500 нелегалов (скрипаль) организация ублюдков

  2. Насчёт «грубейшей ошибки». Этого не могло быть, потому что. во-первых, идиотов в своей конторе Берия не держал; во-вторых. никаких «антифашистов» через линию фронта никогда не перебрасывали. для этого нужны хорошо подготовленные специалисты.

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.