2020-01-15_15-40-27

Почему Рузвельт плясал под сталинскую дудку на Тегеранской конференции?

С 28 ноября по 1 декабря 1943 года, в столице Ирана Тегеране состоялась первая за время Второй мировой войны встреча «Большой тройки» – руководителей СССР, США и Великобритании И. В. Сталина, Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля, получившая название Тегеранской конференции.

СССР, США и Великобритания в первые два года совместной борьбы против нацистской Германии не испытывали острой потребности в том, чтобы их усилия согласовывались на самом высоком уровне.

Во второй половине 1943 года ситуация на фронтах противостояния с Германией резко изменилась: Красная Армия, нанеся Вермахту тяжелейшие поражения под Сталинградом и Курском, наступала на Украине, освободила часть восточной Белоруссии, ворвалась в Крым, англо-американские войска, разгромив немецко-итальянский корпус «Африка», высадились на острове Сицилия, затем на юге Италии и продвигались вглубь страны.

Необходимость личной встречи лидеров СССР, США и Англии становилась всё более и более настоятельной.

Если уподобить Тегеранскую конференцию игре в карты, то даже человеку, неискушённому в хитросплетениях мировой политики, достаточно беглого знакомства с тем, как проходила конференция, чтобы понять: в самом крупном выигрыше в результате игры оказался Сталин.

Почему местом встречи оказался Тегеран?

Прежде чем Сталин, Черчилль и Рузвельт согласовали сроки и место встречи, они, начиная с августа 1943 года, обменялись тридцатью двумя посланиями.

Черчилль и Рузвельт (каждый в отдельности) предлагали провести встречу в самых разнообразных местах – в Багдаде, Каире, Хартуме (столица Судана), на Кипре, в столице бывшей итальянской колонии Эритреи Асмаре, в городе Фэрбанкс на Аляске, в английской военно-морской базе Скапа-Флоу на Оркнейских островах.

Свой отказ посещать эти места Сталин объяснял тем, что «в момент, когда советские армии с исключительным напряжением ведут борьбу с главными силами Гитлера», он не имеет возможности оставить территорию СССР на столь длительное время и предложил встретиться в Астрахани или в Архангельске.

Не получив одобрения Черчилля и Рузвельта, Сталин посчитал, что место встречи целесообразно назначить в стране, где имеются представительства всех трёх союзных государств, например, в Иране. В Тегеране, писал Сталин, он будет иметь возможность по телеграфу и телефону руководить военными операциями Красной Армии.

Добавим к этому, что территория Ирана полностью контролировалась вошедшими сюда в августе 1941 года советскими и английскими войсками, а также американскими, появившимися здесь в конце 1942 года. Спецслужбам союзников удалось разгромить широкую сеть германской разведки в Тегеране (см. «Геворк Вартанян – разведчик, переигравший абвер», «РГ/РБ», № 4/2012).

Рузвельт и Черчилль согласились со Сталиным. Спеша к Сталину за тридевять земель, из Вашингтона и Лондона, Рузвельт и Черчилль заранее приняли постулат Сталина о том, что основную тяжесть борьбы «с главными силами Гитлера» несёт Красная Армия, и тем самым уже до начала встречи поставили себя в невыгодное положение.

Предлагая Тегеран, Сталин явно учитывал и то обстоятельство, что советское и английское посольства расположены рядом, а американское – на окраине города, в нескольких километрах. Пленарные заседания конференции намечались в советском посольстве, и Рузвельту пришлось бы несколько раз в день ездить по городу, подвергаясь, как его уверил Сталин, опасности нападения агентов нацистской разведки.

Прибыв в Тегеран, Рузвельт согласился с предложением Сталина разместиться в советском посольстве.

Второй фронт в Западной Европе

Самым насущным и злободневным вопросом конференции было открытие Второго фронта в Западной Европе в 1944 году (кодовое название «Оверлорд»).

Как и следовало ожидать, сразу же определились две полярные точки зрения.

Сталин настаивал на том, чтобы англичане и американцы осуществили высадку главных сил в Северной или Северо-Западной Франции, подкрепив его десантом в Южной Франции (на побережье Средиземного моря).

Черчилль же яростно доказывал необходимость высадки на Балканах. Почему здесь, было предельно ясно – войска союзников в этом случае пересекали центральную Европу, оказываясь на пути продвигавшейся с востока Красной Армии.

Рузвельт колебался – он склонялся к сталинскому предложению, но заявлял, что не исключает дальнейшего продвижения своих войск в Италии, а также наступления по варианту Черчилля, в районе Адриатики.

Сталин семь раз ставил вопрос о Втором фронте и «продавил» своё мнение – США и Великобритания обязались открыть Второй фронт в Западной Европе в течение мая 1944 года, причём именно во Франции.

Три спички Уинстона Черчилля

Один из острых вопросов, которые сама жизнь поставила перед участниками конференции – будущее Польши, её границы. Сталин стремился сделать всё, чтобы будущая Польша стала страной, дружественной Советскому Союзу, следовательно, управляемой коммунистами. Что же касается границ Польши, то они должны были, по мнению Сталина, выглядеть так: восточные территории Польши, населённые украинцами и белорусами, должны отойти к СССР, эта потеря должна быть возмещена Польше за счёт восточной Германии (здесь граница должна пройти по Одеру–Нейсе).

Черчилль, согласившись с такого рода перекройкой польских границ, сделал это весьма наглядно – на трёх параллельно лежащих спичках, одна из них представляла Германию, вторая Польшу, третья Советский Союз. Все три спички Черчилль передвинул на запад.

Но Черчилль настаивал на восстановлении отношений Москвы с находившимся в Лондоне польским эмигрантским правительством, которые были прерваны польской стороной в апреле 1943 года (в связи с делом Катыни), чему Сталин категорически противился.

Забегая вперёд, скажем, что сталинское видение польского вопроса к концу войны восторжествовало – на следующей встрече «Большой тройки» в Ялте (4−11 февраля 1945 года) Рузвельт и Черчилль с потрохами «сдали» «лондонских» поляков, что позволило СССР насадить в Варшаве устраивающий его политический режим.

Плясал ли Рузвельт под сталинскую дудку?

Как мы видели, по ключевым проблемам, интересовавшим «Большую тройку», споры шли, главным образом, между Сталиным и Черчиллем. Было бы естественно предположить, что Черчилль вправе ожидать от своего американского коллеги ощутимой поддержки и помощи. Но на самом деле – это звучит странно, но это так! – Рузвельт Черчилля не подстраховывал, порой даже явно подыгрывал Сталину. Многие авторы задаются вопросом: в чём причина такой, мягко говоря, странной позиции Рузвельта?

Мне думается, это очевидно – в ответ на обещание открыть Второй фронт в северной Франции Сталин обязался сразу же после поражения Германии вступить в войну против Японии на Дальнем Востоке. Надо знать, что на тихоокеанском театре военных действий наступление японской армии было остановлено, но встречное наступление американцев натолкнулось на сильное сопротивление, замаячила угроза кровопролитной затяжной войны. Рузвельт понимал, что вступление СССР в войну резко и быстро изменит весь её ход и сбережёт жизни сотням тысяч молодых американцев. Американский президент придерживался позиции, близкой к сталинской, отнюдь не из-за симпатии к советскому режиму.

Да, он, как и Черчилль, опасался продвижения советских войск в глубь Европы, но более всего он не хотел реанимации Британской империи в статусе мировой колониальной державы, восстановления её влияния в Европе.

Старый орёл из гнезда не выпорхнет!

Многое в поведении Сталина станет понятно, если учесть, что перед встречей в Тегеране советская разведка заручилась такими ценными информантами в самом тесном окружении Рузвельта, что сведения, полученные от них, дали Сталину чёткое представление о позиции США и Великобритании по всем вопросам предстоящей конференции, по противоречиям между Рузвельтом и Черчиллем, по их возможной реакции на его предложения.

Немало значило, видимо, для Сталина согласие Рузвельта разместиться в Тегеране в советском (а не в британском) посольстве. Нет сомнения в том, что советским «слухачам» удалось почерпнуть немало ценного из приватных бесед Рузвельта со своими помощниками до и после заседаний.

Красноречивый пример, говорящий о возможностях советской разведки: во время переговоров Сталин заметил, что встревоженный Рузвельт что-то написал на клочке бумаги и передал его Черчиллю, который тут же нацарапал несколько слов в ответ и отправил бумажку Рузвельту назад.

Разведчики, получив соответствующее задание, справились с ним молниеносно. Оказывается, Рузвельт написал Черчиллю: «Сэр! У вас расстёгнута ширинка». Ответ Черчилля: «Не беспокойтесь, старый орёл из гнезда не выпорхнет».

Едва ли не каждый автор, рассказывающий о ходе конференции, упоминает эпизод, который, по мнению многих, говорит об упорстве Сталина при отстаивании своей позиции. Когда Сталин, который настаивал на своём варианте Второго фронта, узнал, что ещё не решён вопрос о командующем «Оверлордом», он поднялся и обратившись к Молотову и Ворошилову, сказал: «У нас слишком много дел дома, чтобы здесь тратить время. Ничего путного, как я вижу, здесь не получится».

Черчилль и Рузвельт сделали всё возможное, чтобы Сталина успокоить.

На самом деле Сталин блефовал. Из добытых материалов разведки он знал, что на срыв конференции Черчилль с Рузвельтом не пойдут.

Был ли «Длинный прыжок»?

Уже давно достоянием российского общественного сознания стала история о том, как гитлеровские спецслужбы намеревались в Тегеране организовать покушение на лидеров союзных государств. Руководство операцией Гитлер возложил на знаменитого диверсанта оберштурмбанфюрера СС Отто Скорцени, который разработал план секретной операции Weitsprung («Длинный прыжок»).

Информацию о готовящемся теракте разведчик Николай Кузнецов, который действовал в немецком тылу, выдавая себя за обер-лейтенанта Пауля Зиберта, получил от штурмбанфюрера СС (по другим данным – майора абвера) Ульриха фон Ортеля. Но искусная работа группы советских разведчиков, обосновавшихся в Тегеране под руководством тогда девятнадцатилетнего Геворка Вартаняна сумела сорвать немецкую диверсию.

Вместе с тем, после войны самого плана «Длинный прыжок» найти не удалось. Немецкие историки, ссылаясь на Отто Скорцени, пишут, что у Гитлера существовал замысел украсть кого-либо из «Большой тройки», но в начале ноября 1943 года на встрече с Гитлером Скорцени доложил, что план выполнить невозможно.

Что же касается вышеупомянутого Ульриха фон Ортеля, то немецкие исследователи пришли к выводу, что этот персонаж никогда не существовал.

Трудно судить о том, какая из сторон – советско/российская или немецкая – права. Разведка, как и Восток, дело тонкое.

Поделиться ссылкой:

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.