2020-01-13_12-13-05

Яков Джугашвили: Сын Сталина в немецком плену

Сказать, что начало Великой Отечественной войны оказалось крайне неудачным для советских войск – значит не сказать ничего.

Уже к 8 июля 1941 года бои в Минском «котле», в который попали основные соединения советского Западного фронта, были завершены, немцы взяли в плен 330 тысяч человек, захватили огромное количество оружия, боеприпасов, горючего и т.д.

Навстречу немецким танкам, рвущимся к Смоленску и Днепру, выдвигались войска второго стратегического эшелона. В них вошёл седьмой механизированный корпус, в составе которого была 14-я танковая дивизия.

Перед отъездом на фронт Яков Джугашвили позвонил отцу по телефону, но Сталин, не допускавший нежностей в обращении с нелюбимым и непутёвым, как ему казалось, сыном, произнёс лишь одну короткую фразу: «Иди и воюй», – и положил трубку.

9 июля 1941 года 14-я танковая дивизия, как и другие части седьмого мехкорпуса, была разгромлена в районе Витебска. Среди тех, кому удалось выбраться из окружения, старшего лейтенанта Джугашвили не оказалось.

20 июля 1941 года немецкое радио сообщило, что сын Сталина в немецком плену.

Яков Джугашвили: «Всё у нас делалось так безалаберно»

Первые допросы Якова Джугашвили немецкими офицерами-разведчиками состоялись 17 и 18 июля 1941 года. Здесь выяснилось, что Яков Джугашвили попал в плен вечером 16 июля 1941 года в полутора километрах от Лиозно (посёлок в сорока километрах от Витебска, северо-восток Белоруссии).

Читая протоколы допросов (они сохранились), явственно чувствуешь, что на вопросы немецких офицеров отвечает человек психически угнетённый, подавленный, ещё не «отошедший» от пережитого. При описании боя, в результате которого Яков попал в плен, и обстоятельств своего пленения он противоречит себе, изложение событий непоследовательное, мысли путаются.

Не может не броситься в глаза, что Яков, отвечая на вопросы, выходил далеко за рамки того, о чём должен рассказать противнику пленный офицер, тем более сын всевластного советского диктатора – он дал подробные сведения о частях седьмого мехкорпуса, о ходе боевых действий, в которых принимал участие, о боевых потерях своего полка и дивизии, дал свою, отличную от официальной, характеристику советским военным деятелям того времени Тимошенко, Ворошилову и Будённому.

На затронутые в ходе допроса политические темы он рассуждал отнюдь не всегда в духе трескучей советской пропаганды того времени.

Откровенность Якова зашла настолько далеко, что на вопрос: «Каковы ваши отношения с отцом?» он неожиданно ответил: «Не такие хорошие. Я не во всём разделяю его политические взгляды».

Яков не мог указать место, где принял последний бой, а причина состояла в том, что в его дивизии, к величайшему изумлению немцев, не было топографических карт! Вот некоторые из высказываний Якова, которые, надо полагать, доставили немало удовольствия немецким высоким чинам: «Всё у нас делалось так безалаберно, так беспорядочно… И наши марши, и организация – всё безалаберно», «дивизия, в которую я был зачислен и которая считалась хорошей, в действительности оказалась совершенно неподготовленной к войне», «наши войска потерпели поражение благодаря неумным действиям нашего командования, глупым действиям, можно сказать, идиотским, потому что части ставили под огонь, прямо под огонь».

Весьма осторожно и взвешенно высказывался Яков Джугашвили о дальнейших перспективах Красной Армии в оказании противодействия наступающим немецким войскам.

Яков – правда, с прямой подачи допрашивающих офицеров – допустил ряд грязных антисемитских высказываний. Это тем более непонятно, что его жена, которую он любил, была еврейкой.

29 июля 1941 года нацистский официоз «Фёлькишер беобахтер» дал развёрнутый материал с подробным, местами искажённым в соответствии с нацистскими пропагандистскими стереотипами, изложением ответов Якова Джугашвили на допросах.

«Мне стыдно перед отцом, что я остался жив»

Многие десятилетия после окончания войны оставалось неясным, при каких обстоятельствах сын Сталина попал в плен. Острота ситуации усугублялась тем, что попадание в плен считалось в Красной Армии предательством, эту горькую долю испытали сотни тысяч советских военнопленных, которым удалось выжить и которых после освобождения окружала плотная завеса подозрительности и недоверия. Они проходили через фильтрационные лагеря, многие оказывались в местах заключения.

До сих пор полной ясности в том, как, каким образом оказался Яков Джугашвили в плену, не существует. Картина эта двоится.

Вот одна сторона медали – на первом допросе 17 июля 1941 года Яков объяснял своё попадание в плен так: у красноармейцев его полка немецкое окружение «вызвало такую панику, что все разбежались в разные стороны», он был вынужден примкнуть к тем, кто «пошёл к своим на восток». Сначала он шёл в военной форме, но его спутники-красноармейцы, а затем и крестьяне в деревне, в которую зашёл Яков, потребовали, чтобы он снял форму. «Крестьяне говорили: „Уходи сейчас же, а то мы донесём на тебя!“ и уже начали мне угрожать. Крестьянка прямо плакала, она говорила, что убьют её детей, сожгут её дом».

В деревне Яков отдал военную одежду и получил взамен крестьянские брюки и рубашку, чтобы, как он говорил, «бежать к своим». Далее привожу слова Якова: «Я увидел, что окружён, идти никуда нельзя. Я пришёл, сказал: „Сдаюсь“. Всё!.. Я не хочу скрывать, что это позор, я не хотел идти, но в этом были виноваты мои друзья, виноваты были крестьяне, которые хотели меня выдать». И далее: «Мне стыдно перед отцом, что я остался жив».

Когда обнаружилось, что Якова Джугашвили среди вышедших из немецкого окружения в июле 1941 года нет и начались его поиски, некий красноармеец Лопуридзе сообщил, что вместе с Джугашвили выходил из окружения. 15 июля они переоделись в крестьянскую одежду и закопали свои документы. Джугашвили, по словам Лопуридзе, велел ему идти дальше одному, сказав, что хочет передохнуть.

Здесь я хочу привести слова Светланы Алилуевой, сводной сестры Якова, хорошо его знавшей: «Не знаю, почему Яша сделался профессиональным военным. Он глубоко штатский человек…»

Так вот, мне кажется, что вышеприведённые слова, сказанные Яковом на первом допросе на следующий день после пленения: «Я увидел, что окружён, идти никуда нельзя. Я пришёл, сказал: „Сдаюсь“» – являются для Якова Джугашвили, этого «глубоко штатского человека», к тому же находившегося в состоянии отчаяния и безысходности, моментом истины. Здесь не надо ничего домысливать, Яков в порыве откровенности всё рассказал сам.

Но вот другая сторона медали – на прямой вопрос, добровольно ли Яков Джугашвили сдался в плен, он ответил: «Не добровольно, был вынужден». И далее: «Меня выдали некоторые военнослужащие моей части».

Какие из этих высказываний Якова Джугашвили соответствуют истине, мы никогда не узнаем.

«Унтер-офицер, застрелите меня!»

Пройдя ряд лагерей и тюрем, Яков в феврале 1943 года оказался в концлагере Заксенхаузен (в двадцати пяти километрах северо-восточнее Берлина), в бараке зондерлагеря «А». Здесь содержались знатные пленники – племянник Черчилля, сын премьер-министра Франции, племянник Молотова (как выяснилось позже, оказавшийся самозванцем).

Зондерлагерь был отделён от основного лагеря высокой кирпичной стеной и опоясан колючей проволокой с током высокого напряжения. Охрану несли эсэсовцы.

Роковой для Якова Джугашвили вечер 14 апреля 1943 года реконструируется так: обычно каждый вечер в 20:00 пленных запирали на ключ в бараке. Яков находился вне барака, выполнить требование войти в помещение он отказался. Крича часовому: «Унтер-офицер, застрелите меня!», Яков начал быстро приближаться к проволоке. Часовой Конрад Хафрих выстрелил и попал Якову в голову.

Один из узников барака после войны рассказал, что Яков находился в состоянии, как мы бы сказали сейчас, тяжёлой депрессии – он не брился, не умывался, ничего не ел. Яков прослушал сообщение берлинского радио, в котором приводилось заявление Сталина о том, что «у немцев нет русских военнопленных, а есть русские изменники». Сталин отрицал, что его сын Яков попал в немецкий плен: «У меня нет никакого сына Якова» (эти высказывания Сталина в выше приведённой формулировке историками не найдены). Эти слова, надо полагать, и подвигли Якова Джугашвили покончить счёты с жизнью.

Следственная комиссия, прибывшая из Берлина и состоявшая в том числе из судмедэкспертов, установила, что пуля попала в голову Якова уже после того, как он схватился за проволоку.

В расследовании, проведённом Министерством внутренних дел Советского Союза в сентябре 1946 года, был подтверждён вывод о том, что Яков Джугашвили покончил жизнь самоубийством.

После разгрома 6-й немецкой армии под Сталинградом Сталину было предложено «разменять» генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса и Якова. Сталин отказался. Знаменитая сталинская фраза «Я фельдмаршалов на рядовых не меняю», якобы произнесённая Сталиным по этому поводу, – вымысел.

Когда на Потсдамской конференции Сталину предложили посетить лагерь Заксенхаузен, где погиб Яков, Сталин ответил: «Я сюда не по личным делам приехал».

Сын Сталина предателем не был

Над позициями Красной Армии десятками тысяч экземпляров разбрасывались листовки с изображением пленённого Якова Джугашвили и его призывом сдаваться в плен.

В распоряжении историков имеется значительный пласт материалов, проливающих свет на судьбу Якова Джугашвили (они были вывезены после войны из Германии советскими и американскими спецслужбами), при этом нет ничего, что указывало бы на его коллаборационизм в плену, солдат Красной Армии переходить на немецкую сторону он не агитировал. Он отвергал все предложения нацистских властей о сотрудничестве. Вышеуказанные листовки, а также материалы, публиковавшиеся в нацистской печати, утверждавшие обратное – фальшивка, чистая пропаганда.

В 1977 году указом Президиума Верховного Совета СССР Яков Иосифович Джугашвили посмертно награждён орденом Отечественной войны I степени.

Поделиться ссылкой:

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.