11747104

Курская дуга: в чем был просчет командования Вермахта?

Свое традиционное летнее наступление германское верховное командование запланировало в духе прошлогоднего, а роль Барвенковского выступа должен был сыграть выступ Курский.

Намечалось встречными ударами дивизий групп армий «Центр» из района Орла и «Юг» из района Белгорода окружить советские войска, (операция «Цитадель») и после их разгрома, как и в 1942 году, осуществить фланговый удар по Юго-Западному фронту (операция «Пантера»). Не исключалась возможность поворота наступления к Москве.

Главным методологическим просчетом плана «Цитадель» была его вторичность, поэтому замысел легко разгадывался, а значит, возникали предпосылки для принятия надлежащих мер по парированию удара. Советское командование стянуло к Курской дуге главные бронетанковые силы Красной Армии, сформировало там мощную артиллерийскую и авиационную группировку, что исключало легкое создание нового «котла».

Но у германского командования, в сущности, не было выбора в направлении главного удара. Все участки обширного советско-германского фронта были для вермахта бесперспективными. Успешными могли быть лишь частные операции, и только у Курска просматривалась возможность стратегического прорыва. Возможно, наилучшим решением для вермахта могла стать стратегия контрудара, т.е. дождавшись советского наступления, отразить его, а потом, выбрав удобный момент, попытаться разгромить наступающих, как это происходило весной 1942 г.

Гитлер же оказался неспособным на такую расчетливость, он нуждался в звонкой победе на фоне растущих трудностей Германии и ее союзников. Поэтому 5 июля 1943 г., германская армия пошла в бой с «открытым забралом», и ее планы были основаны больше на иллюзиях, чем на точном расчете. А расчет был во многом на новую военную технику: танки «тигр» и «пантера», самоходные артиллерийские установки (САУ) «Фердинанд» с невиданно толстой броней (до 100 мм у танков и 200 у самоходок), самолет «Фокке-Вульф» с 4 пушками, предназначенный для завоевания господства в воздухе.

Степень эффективности этого нового оружия была еще не совсем ясна, но считалось, что оно будет сокрушающим, и это являлось дополнительным поводом бросить немецкую армию в наступление. Германское командование готовилось к нему со всей тщательностью, столь присущей немецкому национальному характеру. Но советское командование на этот раз готовилось еще тщательнее.

Жуков 8 апреля в докладе И.В. Сталину высказался за оборону с целью измотать противника, выбить его танки, а затем перейти в общее наступление. Его поддержал А.М. Василевский. Командование Центрального фронта (К.К. Рокоссовский) предложило силами Западного, Брянского и Центрального фронтов «срезать» Орловский, выступ противника и тем самым лишить его возможности нанести удар из района Орла. Такой превентивный удар, в случае успеха, в значительной степени обесценивал бы готовящееся немецкое наступление.

Решение оказалось абсолютно правильным, как и последовавшие за ним мероприятия.
Общий замысел состоял из двух отдельных, но взаимосвязанных крупных наступательных операций. По плану «Румянцев» предполагалось разгромить Белгородско-Харьковскую группировку немцев. По плану «Кутузов» — Орловскую группировку, с дальнейшим прорывом в Белоруссию.

В период подготовки к Курской битве советское командование окончательно превзошло германское по тщательности и эффективности планирования. Намеченное немецким руководством наступление было столь прямолинейным, что утрачивало черты маневра. Предостеречь от невразумительного удара пытался командующий 9-й армией Модель. Ему предстояло двигаться с севера.

На совещании в ставке Гитлера он продемонстрировал аэрофотосъемки участков прорыва, из которых, по его мнению, было ясно, что советская сторона создала глубоко эшелонированную оборону. Гудериан также высказался против наступления. Но все альтернативные варианты были отвергнуты. Более широкий охват, в обход советских оборонительных линий, генштаб отверг, посчитав, что для этого у вермахта нет материальных ресурсов. Но законный вопрос: как же руководство рейха мыслит выиграть войну, если средств не хватает даже на одно масштабное наступление, ни у кого не возник. Предложение Моделя перейти к обороне, выждать советское наступление и тогда нанести ответный удар было отклонено как не соответствующее политическому моменту.

Противники понемногу менялись местами. Если советское командование все больше приобретало вкус к маневренным операциям, то германское гнало свои войска на лобовой удар против изготовившихся советских армий.

Главное сражение 1943 г. началось ранним утром 5 июля. С немецкой стороны приняло участие 900 тыс. человек, 2 тыс. самолетов, 2,7 тыс. танков и САУ. Из этого числа на группу армий «Юг» приходился 1081 танк (половина морально устаревшие T-III и T-IV) и 376 САУ. Учитывая, с какой легкостью в недавние времена прорывался советский фронт куда меньшими силами, можно представить, чего стоило нашим войскам устоять. По мере развертывания боев советское командование ввело в бой не меньшие силы. Только в знаменитом сражении у Прохоровки 12 июля с обеих сторон приняло участие 1000 боевых машин. Здесь сошлись 2-й танковый корпус СС (примерно 300 танков и САУ) и части 5-й гвардейской танковой армии и 2-го гвардейского танкового корпуса (около 700 танков). Здесь впервые советские танковые войска выстояли, заставив противника отступить. Правда, они вдвое превосходили немецкие силы и потеряли 500 машин, но в недавние времена и больший перевес не спасал от разгрома. 12 июля считается днем экзамена на зрелость, которые советские бронетанковые войска наконец-то выдержали. На Прохоровском поле в честь этого события сооружен мемориальный памятник. Правда, советские историки сделали все, чтобы затушевать одно прискорбное обстоятельство, — победа далась числом, а не умением. Рядовые участники битвы описывали его как день Армагеддона.

По размаху привлеченных сил и средств на столь небольшом пространстве Курская битва не имела себе равных среди сражений Второй мировой войны. Но и последствия для вермахта оказались глобальными. В считанные дни немецкие войска потеряли большую часть своих танков, сумев продвинуться всего на 9-12 км со стороны Орла и 15-35 км со стороны Белгорода. Потери были столь значительны, что после осознания провала наступления немецкое командование не рискнуло оставлять войска на новых, неукрепленных позициях и 16 июля приказало белгородской группировке отойти на прежние рубежи.

На полях остался цвет немецких бронетанковых сил, и после войны будет немало написано о «лебединой песне» танковых дивизий вермахта. Больше им не суждено было реализовать ни одного стратегического прорыва — ни на Востоке, ни на Западе. Теперь уделом немецких войск было отступать, лишь изредка контратакуя…

Источники: А.И. Радзиевский «Танковый удар» 1977 г, Б. Шапталов «Испытание войной», Г.К. Жуков «Воспоминания и размышления».

Поделиться ссылкой:

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.