2019-11-08_15-54-50

Солдатская этика в Красной Армии и в вермахте

Надо отметить, что одним из лучших достижений отечественной военной истории являлся выработанный столетиями кодекс нравственности в русской армии.

Речь идет прежде всего о таких непреходящих ценностях, как честь и воинский долг. В течение своего многовекового существования российское воинство руководствовалось девизом «Нет счастья большего, чем положить жизнь за други своя». Именно этим во многом объясняется большая стойкость русских войск в бою, способность к самопожертвованию, верность присяге и воинскому долгу.

Солдат всегда был уверен: братья по оружию и военачальники никогда не бросят его в момент смертельной опасности и будут предпринимать все возможное (и невозможное), чтобы выручить попавшего в беду воина.

И тем неслыханнее совершенно невообразимые с точки зрения солдатской этики случаи с нашими войсками, имевшие место в ходе Великой Отечественной войны.

Во второй половине июня 1942 года стало ясно, что Севастополь, несмотря на все героические усилия оборонявшей его отдельной Приморской армии и Черноморского флота, не удержать. Рано утром 30 июня 1942 года от руководителя Севастопольского оборонительного района вице-адмирала Филиппа Октябрьского в Ставку ВГК ушла шифровка: «Противник ворвался с северной стороны на корабельную сторону. Боевые действия принимают характер уличных боев. Оставшиеся войска сильно устали, ярко выражая апатию. Резко увеличилось количество самоутечки, хотя большинство продолжает героически драться. Противник резко увеличил нажим авиацией, танками, учитывая резкое снижение нашей огневой мощи; надо считать, при таком положении мы продержимся максимум два-три дня. Исходя из данной конкретной обстановки, прошу Вас разрешить мне в ночь с 30.6 на 1.7.42 года вывезти самолетами «Дуглас» 200–250 ответственных работников, командиров на Кавказ, а также, если удастся, самому покинуть Севастополь, оставив здесь своего заместителя генерал-майора Петрова».

Если перевести это на бытовой язык, то шифровка означает: «разрешите самим смыться, а подчиненных мы бросаем». И какова скромность – «если удастся, самому покинуть Севастополь»!

Через несколько часов из Москвы был получен ответ: «Ставка Верховного Главнокомандования утверждает Ваши предложения по Севастополю и приказывает приступить к их немедленному выполнению».

С каким настроением воевали оставшиеся защитники, узнав, что их бросило начальство?

Наконец, совершенно необъяснимый факт – военный совет Черноморского флота из осажденного Севастополя улетел на двух «дугласах», а сухопутным командирам для эвакуации было предоставлено две подводных лодки.

Между прочим, когда одному из руководителей первой Севастопольской обороны адмиралу Нахимову стала ясна невозможность в сложившихся на июнь 1855 года условиях отстоять Севастополь, флотоводец вышел на бастион и подставил лоб под пулю. Офицеры упрашивали его сойти с кургана, особенно сильно в этот день обстреливавшегося, но Павел Степанович, чувствуя, что выше его моральных сил пережить падение крепости, искал в этот день смерти. С его гибелью, отмечают современники, все защитники Севастополя, от генерала и адмирала до солдата и матроса, почувствовали, что не стало человека, при котором оставление крепости считалось делом немыслимым.

Когда русская армия уходила с Южной стороны, командиры увели войска из крепости по понтонному мосту, не оставив ни одного солдата. Что же, генералы и адмиралы были в те времена рыцарями. А история все-таки своеобразно наказала руководителей второй обороны Севастополя – их имена совершенно не зафиксировались и никак не запечатлелись в народной памяти. Имя Нахимова известно каждому, а кто такие Октябрьский? Кулаков (член военного совета ЧФ)?

Теперь о немцах. Вот шифровка командующего 6-й германской армией, окруженной нашими войсками под Сталинградом, генерал-полковника Фридриха фон Паулюса от 24 января 1943 года: «Предлагаю вывезти из котла отдельных специалистов – солдат и офицеров, которые могут быть использованы в дальнейших боевых действиях. Приказ об этом должен быть отдан возможно скорее, так как вскоре посадка самолетов станет невозможной. Офицеров прошу указать по имени. Обо мне, конечно, речи быть не может».

Вскоре генерал-полковник Паулюс получил ответ генерального штаба сухопутных войск: «…в отношении эвакуации специалистов: фюрер в просьбе отказал».
То есть пленение более 20 немецких генералов в районе Сталинграда связано в первую очередь с тем, что они до конца разделили участь своих войск. А могли быть эвакуированы в любой момент. Не следует также забывать о том, что немцы вывезли из котла тридцать тысяч раненых. Место для двух десятков генералов при желании всегда бы нашлось.

Практически всем великим полководцам прошлого и настоящего свойственны идентичные черты. Помимо всего прочего, это подвижность и выносливость, простота личной жизни, нетребовательность в пище и одежде, малая потребность в отдыхе, отсутствие ритуала в деловых сношениях – все это давало им значительное число часов для продуктивной работы.

Например, фельдмаршал Эрвин Роммель, о котором Уинстон Черчилль в свое время говорил: «Мы имеем перед собой очень смелого и искусного противника и – да будет мне позволено сказать, несмотря на угар войны, – выдающегося полководца». Вот несколько штрихов из быта Роммеля. Завтрак его состоял из нескольких бутербродов, которые он съедал в машине, и глотка чая из фляги; поздний обед был не менее спартанским. Он требовал, чтобы лично ему и его штабу выдавали такой же паек, как и войскам. Ложился Роммель поздно, а уже с первыми лучами солнца был в штабе или в боевых порядках войск.

К слову говоря, вглядитесь в фотографии тех лет. Внешний вид большинства наших военачальников вовсе не говорит о том, что они завтракали бутербродами в машине и строго требовали себе щи да кашу из солдатского котла. Армия победившего пролетариата была уникальна в том числе и тем, что в ней существовала строгая ранжировка по количеству и качеству питания, в отличие от той же немецкой, где один паек полагался и солдату, и генералу. Кстати, немцев в годы Второй мировой войны необычайно удивляло то обстоятельство, что у румын, итальянцев и венгров офицерский паек значительно отличался в лучшую сторону по качеству от солдатского. По их понятиям, это противоречило духу товарищества и воинского братства.

У нас же даже командиру взвода полагалось дополнительное питание (масло, печенье, рыбные консервы), а чем выше должность и звание, тем эта разница была существеннее. Например, при полевом управлении фронта (армии) имелось несколько столовых – военного совета, политуправления и простая военторговская – для рядовых работников. В то же время в войсках действующей армии отмечались случаи гибели военнослужащих от истощения (Калининский фронт, 1943 год)…

Сделаны ли выводы из печальных уроков Великой Отечественной? Увы…

По-прежнему у нас много говорится о коллективизме, войсковом товариществе, боевом братстве, но в то же время для укрепления и развития этих важных составляющих боеспособности войск мало что делается реально. Положа руку на сердце, спросим: продовольственная и вещевая ранжировка, грубость и хамство старших по отношению к младшим, привилегии одним и отсутствие элементарных прав у других – разве все это в далеком прошлом? Поэтому-то поучительный опыт любых других армий в строительстве и воспитании войск внимательно изучать и оценивать представляется далеко не лишним.

Поделиться ссылкой:

12 комментариев

  1. Не поверю никогда, что паёк солдата и генерала был одинаков.Ни в какой армии такого не будет.А из Севастополя в Крымскую войну было куда уходить. а в ВОВ нет.На северной стороне вражеских войск не было.Хотя и генералов и адмиралов за это не хвалю.Да и была ли просьба Октябрьского на деле?

  2. Автор пишет-«Например, фельдмаршал Эрвин Роммель, о котором Уинстон Черчилль в свое время говорил». Злые языки говорят, что Роммель был английским шпионом, тогда чего кроме этого мог сказать Уинстон Черчилль? И в самом деле, уж как успешен был лихой танкист, а канал не взял. Хорошо играл, но не выиграл. Англичане делали карьеру своему агенту играя в поддавки. Это смешно сравнивать английского шпиона с нашими генералами и уж тем более по фотографиям.
    Автор сравнивает несопоставимые по количеству и по качеству группировки. Защитников Севастополя сколько их было? Они сделали уже своё дело. Спасать командный состав это естественно и обвинять советское руководство в этом глупо. В сталинградском котле были лучшие ударные части в количестве около полумиллиона солдат. Их нужно было спасать любой ценой! А они сделали своё дело?
    А уж сравнивать пайки Красной Армии и Вермахта — это неблагодарное занятие. Ну в общем нескольких бутербродов Роммеля оказались в центре статьи.

  3. Жаль, что сконцентрировавшись на спартанском образе жизни одно из немецких генералов, автор не нашел места для освещения неоднократных фактов добивания немецкими офицерами своих раненых солдат. Это же не офицерский доппаёк в Советской Армии, это вермахт, а значит — этично.

  4. Более того, на оставшихся плавсредствах эвакуировали только командиров и политработников. Рядовых солдат просто бросали. Такова была этика, взаимовыручка в новой рабоче-крестьянской армии. Как ни странно, но негласно это поощрялось вплоть до самого конца Совдепии. Это ярко характеризует тоталитарный советский режим.

    1. Надо быть военным, чтобы это понимать, а не диванным долб….м. Офицеры, а тем более генералы представляли несравнимую ценность для воюющей армии, чем солдаты и сержанты. Это жестоко, но это так. Поэтому и Уставом было указано защищать командира в бою. Без командира подразделение гибнет.

      1. В бою. А когда командир первый драпает? Тоже защищать? А если я буду знать, что в случае реальной опасности командир удерет, зачем мне такой командир?

    2. во все времена спасению, при угрозе гибели при окружении, подлежали самые ценные кадры. для адмирала Октябрьского уже БЫЛ как минимум единожды отправлен приказ об эвакуации из Севастополя, за подписью Сталина. точно так же и паулюс — не спасался, ибо фельдмаршальский жезл предполагал либо победу либо пулю в висок. касаемо эвакуации мифических 30 тыщ упомянутых афтыром — изрядную часть из них составляли не раненые, а как раз офицеры и ценные военные кадры. как то — лётчики и танковые экипажи. не раненные — их как раз было меньшинство! далее — помимо власова у нас были — генерал Ефремов, генерал Карбышев и множество других офицеров и генералов, коих ни ты, ни афтар заметить не желаете в силу вашей политической предвзятости. между тем — есть более чем реальная статистика потерь. и там где армия воюет — соотношение потерь офицеров и рядовых одно. у нас и в вермахте эти цифры очень близки. а вот там где офицерики — там соотношение совсем иное… как в польше например. интересуешься? ищи — авось поумнеешь. помогать тебе при твоих взглядах — не вижу смысла время терять на таких как ты и афтар. и да — пишу не столько тебе и не столько для тебя — больше для читающих комменты и способных думать.

  5. Взят 1 факт из тысяч. А невзятые тысячи фактов говорят об обратном.
    Вот так создается лживое общественное мнение.
    Ну а что до моральных уродов — «Троцкистов» недобитых, так их было в генералитете было до фига, потому и столько потерь в первые месяцы войны. Сталин хотел после войны устроить судебный процесс по причинам поражений в первые месяцы войны, но быстро этого сделать не получилось, а потом «Троцкисты» убили и его и Берию…

  6. Паулюс не из-за чети офицера себя в эвакуацию не хотел вписать, а потому, что знал что ждет его, просравшего Сталинград генерала, на родине…

  7. Все хороши и наши и не наши. Война и есть война — это самое страшное, что есть на свете после голода.

  8. не знаю почему удалили мой прежний коммент — но повторю ещё раз.
    афтар (ну не пользоваться же нецензурной лексикой для обозначении буквосоставителя писульки с шапкой «СОЛДАТСКАЯ ЭТИКА В КРАСНОЙ АРМИИ И В ВЕРМАХТЕ») так откровенно восхищается вермахтом, что невольно закрадывается сомнение — а он точно знает о чём пишет? по пунктам.
    в первоначальный период войны — мы воевать не умели. никто этого не скрывает, но афтар и иже с ним почему-то убеждены что это злобный заговор ненавистной им «советской элиты».
    адмирал Октябрьский конечно поступил не столь красиво как видимо кумир афтара модель, застрелившийся в конце его войны. однако у адмирала Октябрьского война отнюдь не закончилась приказом со стороны ставки ВК покинуть Севастополь (да-да! Сталин приказал Октябрьскому эвакуироваться!) — у нас было ещё три года войны впереди, в отличии от моделя в 1945. одного из тех самых, благородных, отдававших приказы о выжжженой земле… моей, но не афтара вышеозначенного набора букв.
    сказки про мифическое благородство офицеров вермахта (про СС можете не заикаться — оно всё похоронено в концлагерях. в том числе и всех тех, кто якобы воевал на фронте — ротация любого из них могла и забрасывала в концлагеря, деления на только охранников и только строевых служащих СС в германии НЕ БЫЛО!) именно сказки. паёк офицера и рядового — в вермахте был очень различен, афтар просто «скромно» умолчал о сём, ткнув едва ли не единственный случай в истории 3 рейха. скажем даже в плену офицеры требовали себе большего комфорта и отдельно от своей же собственной «черни». и часто получали его — ведь в отличии от немцев (коими так восхищён афтар — ещё раз, чтобы читатель не забыл) СССР стремился соблюдать международные конвенции о военнопленных (большую часть коих СССР кстати не подписал в отличии от германии), в большинстве коих был кстати пункт о том что подписант обязуется соблюдать ту же женевскую конвенцию в том числе и в отношении пленных стран, не подписавших её! другими словами — образец для подражания афтара обязался соблюдать её в отношении пленных красноармейцев но не соблюдал, в то время как СССР не подписал сию конвенцию и соблюдать вообще не обязан — но соблюдал даже тогда, когда собственным гражданам порой есть было нечего! такой вот у афтара образец для восхищения — лживый, подлый и мерзкий.
    далее — ни один из наших офицеров в страшном сне не придумал бы отдать приказ о расстреле собственных раненных при угрозе их пленения. между тем образец для подражания афтара — поступали так не однократно. да-да — своих раненных. добивали. сами. это ведь так «благородно» — да?.. я видимо слишком извращён — не вижу в сём благородства вообще, но афтару виднее…
    далее — как воевала царёва армия и советская — разница огромная. царёва в первую мировую едва не легла (просто не успела — война закончилась, и уж точно не по вине ненавистных афтару комиссаров), а в русско-японскую просто сдалась. советская — победила в войне, страшнее которой не было.
    про соотношение потерь — выше я уже написал. так же как и про мифические «30 000 раненных» якобы эвакуированных из сталинградского котла.
    я не собираюсь опускаться до уровня афтара и лгать — офицеры вермахта были умелые вояки. но моральные качества — лучше не надо афтару сочинять. в отличии от него я ещё застал людей, прошедших войну и переживших её в тылу. у нас не было ничего даже близкого к моделевским приказаниям в отношении людей которые его не звали к себе в гости. при этом американцы себе много чего позволяли — и что-то никто их не осуждает — хотя вермахта в сша не было!
    да — про внешний вид. что ж ты афтар имя не назвал? хотя бы одно? может Жданов? или маршал Толбухин? историю по картинкам изучаешь? тогда ничего удивительного — что у тебя такие познания в истории…

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.